Гольф по ночам
Шрифт:
Молодой человек переспросил:
— Вдовцы? Ничего не понимаю. Разве кто-то умер?
— Никто, — ответил старик. — Когда про женщину говорят «вдова гольфиста», это означает, что она сидит дома, пока муж играет в гольф. А я тебе толкую о «вдовцах-гольфистах», то бишь о тех, кто сбегает из дому, чтобы побыть вдовцами.
Немного поразмыслив, парень уточнил:
— Но ведь дома их кто-то ждет? В каждом доме есть женщина, верно?
— А как же, — подтвердил старик. — В каждом доме. В каждом доме. Да вот только…
— Что «только»? — поторопил молодой.
— Ты посмотри на это с другой точки зрения, — на ходу продолжал старик, вглядываясь в поле ночного гольфа. — Есть же какая-то причина, которая в сумерках гонит нас сюда, на фервей. Может, дома не с кем словом перемолвиться, а может, слова сыплются градом. Постельные разговоры затягиваются до бесконечности — а может, пресекаются на корню. В доме целый выводок детей, или всего один ребенок, или вовсе пусто. Повод всегда найдется. У кого денег куры не клюют, у кого хоть шаром покати. Как бы там ни было, этим одиночкам, которых ты здесь видишь, вдруг пришло в голову, что есть неплохое место, куда можно податься на закате дня, и место это — поле для гольфа: играй себе, сколько душе угодно, бей по мячу и отправляйся его искать, пока совсем не стемнело.
— Все ясно, — сказал парень.
— Так уж и все.
— Будьте уверены, — подтвердил парень. — Я вас понял. Прекрасно понял. Только не думаю, что меня самого когда-нибудь еще потянет сюда на закате дня.
Покосившись на него, старик кивнул:
— Похоже, ты прав. Если такое и случится, то не скоро. Годков этак через двадцать-тридцать. Слишком у тебя ровный загар, слишком пружинистая походка, и сам ты сейчас на коне — сразу видно. Приезжай-ка ты сюда в полдень, сыграешь настоящий форсом. А ночной гольф подождет.
— В потемках ноги моей здесь больше не будет, — сказал парень. — Это все не про меня.
— Будем надеяться, — ответил старик.
— Вот увидите, — сказал молодой. — Ладно, с меня хватит, дальше не пойду. Похоже, зафигачил мяч в самую темноту — рыскать тут без толку.
— И то верно, — заметил старик.
И они повернули обратно сквозь туманную мглу, неслышно ступая по траве.
Позади все так же двигались в разных направлениях одинокие игроки.
Возле здания гольф-клуба молодой человек посмотрел на старого, который казался совсем древним, а старый посмотрел на молодого, показавшегося совсем юным.
— И все же, на тот случай, если вернешься, — заговорил старик, — то есть если вернешься в сумерках, если надумаешь сыграть партию, которую начнешь с тремя другими игроками, а закончишь в одиночку, должен тебя кое о чем предупредить.
— О чем, интересно?
— Есть выражение, которое ни под каким видом нельзя произносить в разговорах с теми, кто бродит по вечерней траве.
— И какое это выражение?
— Семейная жизнь, — прошептал старик.
На прощание он пожал парню руку, повесил на плечо свою сумку с клюшками и ушел.
Вдали, над полем для ночного гольфа, сгустилась непроглядная тьма, и припозднившихся игроков было уже не видно.
Загорелый, ясноглазый парень развернулся, дошел до стоянки, сел в машину и нажал на газ.