Чтение онлайн

И Павел стал показывать.

А тем временем в больнице Качалин начал решительную атаку на Сапфировы миллиарды. И как всякий умный человек, стратег, дипломат, заходил издалека, подступался к противнику исподволь. Вначале хотел пощадить больного человека, перенести разговор на лучшие времена, но тот сам заговорил об олигархах. Обращаясь к Бутенко, как человеку заинтересованному, сказал:

— Вы слышали, что там в Англии наболтал Альфред Кох?.. Ну, да, вы не читаете этих ужасных газет — «Советскую Россию» и «Завтра». Я тоже не читал. Я полюбил спикера Думы только за то, что он сказал: «После этих газет мне приходится долго руки мыть». А? Хорошо сказал? А я думал, он коммунист. Недаром мой приятель Шахт говорил: «Не надо бояться коммунистов — там много наших». А один ветеран партии заметил: «Я не хочу идти к Зюганову, возле него кольцо кагановичей». Это как Маяковский — он тоже сказал: «Все мои критики — коганы». А писатель Фурманов воскликнул: «Я теперь знаю, кто сволочь».

Бутенко выказывал нетерпение, его всегда раздражала болтовня юриста. Юрист, как и Шахт, имел обыкновение в разговоре, даже самом важном, отвлекаться и далеко уходить от темы. Он и сейчас заехал в сторону.

— Вы об Англии расскажете потом.

— Англия? Причем тут Англия?.. Меня не интересует Англия. Я был там недавно, и там все время висел туман. А люди как истуканы: никто не смеется, и все молчат.

Схватился за волосы, раскачивал голову:

— О, господи! Альфред Кох! Он там сказал такое, что лучше бы и ему молчать. А он не молчал. Собрал журналистов и начал болтать. Он же был у нас вместо Чубайса — хозяином всего имущества России. И сидел рядом с Черномырдиным. Заместитель премьера! А?.. Главный приватизатор! Мне бы такую должность — хотя бы на один день! Я бы не знаю, что бы я продал. В России еще много чего можно продать. Например, Байкал. Или тайгу. Или Волгу, Неву и Енисей — все реки разом. Пусть недорого, но — продать. Говорят, Аяцков, саратовский губернатор, начал продавать землю. И москвичи купили. Ха! Москвичи купили саратовский чернозем. Тысячу гектаров купил Миша Пархомовский. Я его знаю. Он работал в какой–то газете. И еще пятьсот гектаров купил Эдик Гольцман. И его знаю. Этот был ассистентом режиссера. Купили по дешевке. Но зачем Эдику и Мише саратовский чернозем? А люди, которые там живут? Их они тоже купили?..

Бутенко, а вслед за ним и Качалин поднялись и стали ходить по палате. Палата у юриста большая, с двумя окнами. Тут стоит японский телевизор, телефон, а у дверей бессменно дежурит сестра. Тетя — Дядя еще перед операцией сказал главному врачу: «Вы получите десять тысяч долларов, только лечите. И чтоб палата была отдельной, и позовите из Питера профессора, и сестра у двери — и все такое». Вот главный врач и старается.

Нетерпеливый и взрывной Бутенко ходит по палате и тихо стонет. Он не может переносить словесный поток юриста, готов убить его, но Качалин кивает ему: «Спокойно. Мы должны его выслушать, а затем приступить к своей операции».

Юрист продолжал:

— Нет, вы посмотрите, что там в Лондоне сказал этот идиот с туберкулезной фамилией. Он призвал на Россию сбросить десантную дивизию и отнять у нее все атомные бомбы. А?.. Вам это нравится или не очень? Ведь теперь языкатые коммунисты скажут: вот видите, что они за люди, эти Кохи! И разве Сталин был не прав, приказав в 1937 году похватать всех и сунуть в лагеря?.. А как же поступить с ним, если он на русских хочет кинуть десант с автоматом? А мне в будущем году надо снова избираться в Думу. Люди на меня посмотрят и скажут: о, это же Кох!.. И его мы избираем в Думу!..

К нему подошел Бутенко, присел к изголовью. Заговорил тревожно и решительно:

— В Англии, о которой вы говорите, начинают процесс.

— Какой процесс?

Тетя — Дядя был красный и тяжело дышал, у него держалась повышенная температура, глаза воспаленно блестели. И несмотря на это, он охотно поддерживал разговор, жадно ловил каждое слово.

— А все дело в том, что наш новый премьер объявил: внешние долги платить нечем, кредиторы пусть подождут. Тогда хитрые англичане составили список российских олигархов, чьи деньги хранятся в их банках, и на весь свет объявили: деньги эти грязные. Забирайте их и расплачивайтесь ими. А не то вклады олигархов арестуем и раздадим кредиторам. Смекаете, к чему я клоню. В банках–то Англии два сапфировских миллиарда заложены. Тю–тю эти миллиардики. Проснемся завтра утром, а их уж Митькой звали.

Тетя — Дядя покраснел еще сильнее. Смотрел в потолок и молчал. Видно, в эту минуту его мощный финансовый ум прокручивал варианты своих неминуемых потерь. Он опекал все миллиарды Сапфира, по сути был их негласным тайным совладетелем — два миллиарда сумма астрономическая. Из нее он качал многие миллионы и оплачивал свору жадных чиновников и волчью стаю журналистов. Потерять эти два миллиарда равносильно для него лишиться ноги или руки.

Не сказал, а выдохнул:

— Мне бы поскорее поправиться, я докажу, что деньги у Сапфира законные, все сделки его юридически обоснованы.

— А пассажирские теплоходы? — тихонечко возразил Качалин.

— Теплоходы? Что теплоходы?.. Я сам проворачивал эти сделки. Они были старые, изработали свой ресурс. Их Сапфиру продали на металлолом.

Тетя — Дядя приподнял голову и лежал на локтях. В глазах его от напряжения и страха проступили слезы.

Качалин не щадил его:

— На каждый теплоход выписан технический паспорт: они почти новые, всего лишь пятнадцать процентов износа. Сейчас они под другими именами бороздят моря и океаны и приносят владельцам колоссальный доход. Газеты пишут, что таких роскошных, комфортабельных, скоростных и надежных теплоходов не имеет ни одна страна.

Юрист злобно смотрел на Качалина.

— Вам было поручено разобраться с документами. Шахт платил деньги.

— Я и разобрался. Мне передали ваш приказ уничтожить документы, а я…

Он достал из кармана бумаги, взмахнул перед носом юриста:

— Видите: пригодились! — и спрятал их в карман.

Юрист прошипел, как кобра:

— Это же подлость!

И отвернулся к стене.

Качалин проговорил:

— По отношению к вам. А по отношению к государству — честный поступок.

— Ладно. Хватит лозунгов! Что вы предлагаете?

— Для начала переведите все счета на имя Бутенко Николая Амвросьевича. А потом мы посмотрим, что делать с деньгами. Они должны принадлежать тем, у кого украдены, то есть народу. Но поскольку ныне государство — это вы, мы подождем решать их судьбу. Вам же поручаем защитить их юридически и не позволить зачислить в разряд грязных.

— Что я буду иметь от нового хозяина?

— То же, что и имели.

— Я имел сто миллионов в год.

— Хорошо. Имейте свои сто миллионов.

— Когда я должен оформить операцию?

— В течение недели. Иначе будет поздно. Мы можем потерять все до копейки, а вы к тому же — пойдете и под суд.

— Ладно. Сегодня же нужные распоряжения передам в Москву — в свою контору. Через неделю вам…

Он смерил взглядом сидящего у изголовья Бутенко.

— …по электронной почте сообщат уже такую хорошую новость, — я бы тоже хотел слышать такое, — что становитесь хозяином всех вкладов Сени Сапфира.