Чтение онлайн

 Сеск рассмеялся.

– Спасибо тебе.

– За что?

– Впервые смеюсь за последнюю неделю.

– Всегда пожалуйста, - улыбнулась Таня, подперев щеку и подсовывая Сеску сладкую булочку.

Но Сеск тут же стал серьезным, схватился за ложку, покручивая ее в руках, затем взглянул на Таню:

– Прости меня, что втянул тебя в это дерьмо.

– Эй, эй! Стоп! Я тоже там была, и ты меня не насиловал Фабрегас, - их глаза встретились.
– Ну почти.

На этот раз они посмеялись вместе.

– Жалеешь? – спросила, а сердце перестало биться, страшась ответа.

В ответ Сеск покачал головой отрицательно.

– Не думала, что Сесар такой, вытащил наши отношения на всеобщее обозрение, - встала, собирая чашки, смывая крошки со стола.

– Скучаешь по нему? – спросил резко, даже грубо, всматриваясь в лицо.

– Нет, - честно ответила Таня, а он продолжал смотреть, будто боялся пропустить какую-то важную эмоцию, даже прищурился, изучая.

Таня вымыла посуду, вытерла чашки полотенцем и медленно повесила на крючок, а Сеск так и сидел, не отрывая от нее глаз.

– Что планируешь делать дальше? – шмыгнул носом, прикусывая свои идеально-очерченные губы.

Таня старалась не обращать внимания, она и раньше заводилась, глядя на них, а теперь, зная о том, что они умеют…

– Вообще-то я собиралась пойти в магазин, - убрала она волосы за уши.

– Отлично, я с тобой, - поднялся Фабрегас, пожимая плечами, - я превосходно ношу тяжелые пакеты, особенно на дальние расстояния.

Рядом с ним всегда было жарко, захотелось распахнуть окна. Воздух искрился, потрескивая. Они долго рядились, кто выйдет из кухни первым, но, когда разобрались, Таня остановилась.

– Мне нужны всякие скучные штуки. Туалетная бумага и средства для мытья посуды.

– Супер, обожаю туалетную бумагу! – закивал Сеск, пока Таня копалась в сумочке.

– Рвать или раскатывать по полу? – серьезно спросила Таня, выпуская его из квартиры.

– Обматываться, - замер Сеск в проеме, отвечая серьезно, прожигая темными, как ночь глазами.

Таня рассмеялась первой, делая над собой усилие, чтобы не коснуться его шершавой щеки.

С Таней стало легче, она успокаивала одним своим присутствием. Все проблемы куда-то исчезли, а боль притупилась. На какое-то время стало не очень важно, что карьера катилась под откос, а половину земного шара считало его сраным ублюдком.

 Таня заставила его улыбаться. Ему очень нравилось сидеть на ее кухне, пить чай, есть булочки и смеяться. Раньше он не замечал ее остроумия. Это редкое, очень особенное качество в сочетании с красотой и сексуальностью девушки, будоражило. И это была еще одна проблема, которая на время затмила все неприятности на работе.

Он хотел ее. Хотел, когда она смеялась, хотел, когда пила чай, когда обозвала педиками половину его команды, когда она сидела, стояла и мыла посуду. Он пытался гнать мысли о том, как прижимается к ее телу, подходит сзади, не давая вымыть эту чертову тарелку, усаживает на полированную столешницу и берет между солонками и перечницами. Конечно, влечение никуда не делось, а, кажется, даже обострилось за последнею неделю. Но он сдержался, потому что не желал, чтобы она решила, будто его интересует только это.

Они спускались по лестнице, направляясь в магазин, когда Сеска снова накрыла реальность. Он не видел выхода из сложившейся ситуации. Фабрегас жил футболом, таким он был всегда, с самого детства. И Аспиликуэта сделал это совсем не потому, что ему так нравился образ рогоносца. Он отомстил ему, зная, что это уничтожит Сеска, против него ополчится команда и руководство. Сесар выживал его из клуба, по всей видимости, осведомлённый об услових контракта Сеска. Возможно, в его договоре был точно такой же пункт.

 Внутри все холодело. Та маленькая строчка, в самом конце списка, написанная мелким, едва заметным шрифтом, разрушала Фабрегаса и его будущее. Он должен был отыграть в Челси еще сезон, либо… Даже думать об этом не хотелось! Нет! Такого с ним не случится. Это история не про него.

Во время подписания они с агентом не особо поняли, зачем нужен этот дурацкий пункт, да и адвокаты на нем не зацикливались, а теперь Сеск осознал, что оказался в полной заднице.

Их ослепило вспышками фотокамер и оглушило криками папарацци, когда Сеск толкнул металлическую дверь на улицу. Грубые, грязные обвинения и вопросы летели, как стрелы, стайка молодых девушек оскорбляли их, одновременно снимая на видео. Сеск остановился на крыльце, с отвращением разглядывая шумевшую толпу.

– Что с нами будет, Таня? – прошептал Сеск, не в силах уйти с «линии обстрела» видеокамер.

– Я с тобой буду! – ошарашено ответила Таня, беря его за руку и переплетая их пальцы.

Двумя днями ранее.

– Я ничего не понимаю, объясните мне ещё раз!
– вздохнул Сеск, падая в глубокое кожаное кресло.

В душной адвокатской конторе хотелось настежь распахнуть все окна.

– Да жопа нам, Фабрегас, что тут понимать?
– вытер лицо платком Боб.

– Так как контракт решили разорвать именно вы, то в силу вступает пункт 23.4, - спокойно произнес один из адвокатов.

Галстук крепко сжимал шею юриста, Сеск едва сдерживался, чтобы не дернуть рукой, ослабив узел.

– Его хочет Милан, Пари Сен-Жермен, какого черта?
– бухтел спортивный агент.

– Помолчи!
– прикусил губу Сеск.
– Почему я должен перейти именно в лондонский клуб?

Адвокат начал тихо, поправляя очки:

– Понимаете, если бы это Челси захотел продать вас, то это была бы совсем другая история, но они заняли позицию невмешательства.