Голод
Шрифт:
– Я тоже люблю тебя, Стефан, – прошептала она в ответ.
Когда он отклонился назад, Елена удивилась, но затем поняла, что он делает. Сунув руку под свитер, Стефан вытащил оттуда цепочку, которую он все это время носил на шее. На цепочке висело изящное золотое колечко с лазуритом.
Кольцо Катрины. Прямо на глазах у Елены Стефан расстегнул цепочку и снял с нее изящный золотой кружок.
– Когда Катрина умерла, – сказал он, – я подумал, что никогда не смогу полюбить кого-то еще. Даже несмотря на то, что Катрине наверняка бы хотелось, чтобы я однажды снова испытал это чувство. Я был уверен, что такого никогда не произойдет. Но я ошибался. – Секунду Стефан поколебался, а затем продолжил: – Я хранил это кольцо, потому что оно стало символом Катрины. Так я мог хранить ее в своем сердце. Но теперь я хочу, чтобы оно стало символом кое-чего другого. – Тут он опять заколебался, словно не желая встречаться глазами с Еленой. – Если подумать о том, как все складывается, у меня на самом деле нет никакого права об этом просить. Но, Елена… – Еще несколько секунд Стефан безуспешно пытался продолжить, а затем умолк и лишь беспомощно посмотрел на Елену.
Елена тоже не могла говорить. Она даже не могла дышать. Однако Стефан неверно истолковал ее молчание. Надежда в его глазах умерла, и он отвернулся.
– Ты права, – вздохнул он. – Это решительно невозможно. Существует слишком много сложностей – из-за меня. Потому что я тот, кем являюсь. Такое небесное создание, как ты, не может быть привязано к существу вроде меня. Мне даже не следовало предлагать…
– Стефан! – воскликнула Елена. – Стефан, если ты хоть немного помолчишь…
– …в общем, забудь, что я вообще что-то тебе говорил…
– Стефан! – опять воскликнула Елена. – Стефан, да посмотри же на меня!
Стефан повиновался, медленно поворачиваясь. Стоило ему только заглянуть Елене в глаза, как маска горя и разочарования пропала с его лица, сменяясь выражением, от которого Елена почти лишилась дыхания. Затем, так же медленно, Стефан взял руку, которую она ему протягивала.
С намеренной неспешностью он надел ей на палец кольцо Катрины.
Оно так прекрасно подошло, как будто было изготовлено специально для Елены. Золото роскошно поблескивало на свету, а лазурит сиял глубокой трепещущей синевой подобно чистому озерцу, окруженному нетронутым снегом.
– Какое-то время нам придется держать это в секрете, – сказала Елена, слыша дрожь в своем голосе. – У тети Джудит случится сердечный приступ, если она узнает, что я успела обручиться еще до окончания школы. Но следующим летом мне исполнится восемнадцать, и тогда она уже не сможет нам помешать.
– Скажи, Елена, а ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь? Жить со мной будет не так легко. Я всегда буду отличаться от тебя, сколько бы я ни пытался с этим бороться. И если ты когда-нибудь решишь передумать…
– Пока ты меня любишь, я никогда не передумаю.
Стефан снова сжал ее в своих объятиях. Удовлетворенный покой переполнил Елену. Однако в каком-то уголке ее сознания по-прежнему оставался один конкретный страх.
– Послушай, Стефан, насчет завтрашнего дня… если Кэролайн и Тайлер приведут свой план в действие, будет уже не важно, передумаю я или нет.
– Значит, нам просто придется позаботиться о том, чтобы они не привели его в действие. Если Бонни и Мередит мне помогут, думаю, я смогу найти способ изъять дневник у Кэролайн. Но даже если я не смогу этого сделать, бежать я не намерен. Нет, Елена, я тебя не брошу, я намерен остаться здесь и дать бой.
– Но они наверняка накинутся на тебя, Стефан. Я не смогу этого выдержать.
– А я не смогу тебя бросить. Этот вопрос улажен. Позволь мне позаботиться об остальном. Я обязательно найду какой-нибудь способ. А если не найду… что ж, как бы то ни было, я все равно останусь с тобой. Мы будем вместе.
– Мы будем вместе, – повторила Елена, кладя голову ему на плечо.
Ее переполняло счастье от того простого факта, что хоть на какое-то время ей можно перестать думать и просто отдаться чувствам.
29 ноября, пятница
Мой милый Дневник!
Уже поздно, но я не могу уснуть. Кажется, мне уже не требуется столько сна, сколько раньше.
Что ж, завтра все решится.
А сегодня вечером мы поговорим с Бонни и Мередит. План Стефана – сама простота. Суть в том, что независимо от того, где Кэролайн прячет дневник, завтра она должна будет его оттуда достать, чтобы забрать с собой в школу. Но наше выступление будет последним пунктом праздничной программы, а сначала ей придется присутствовать на параде и прочих церемониях. До поры до времени Кэролайн придется где-то прятать дневник. Таким образом, если мы пронаблюдаем за ней с того самого момента, когда она выйдет из дома, до того момента, когда она поднимется на сцену, мы должны будем увидеть, где она его положила. А поскольку Кэролайн даже не знает, что мы ее подозреваем, она не будет держаться настороже.
А еще этот план сработает потому, что все, участвующие в празднике, будут носить соответствующую одежду периода основания городка. Миссис Гримсби, библиотекарша, поможет нам надеть платья девятнадцатого века, и тогда мы уже не сможем носить с собой ничего, что не является частью костюма. У нас не будет никаких сумочек, никаких рюкзаков. Никаких дневников! Кэролайн придется на какое-то время где-то его оставить.
Мы станем по очереди за ней наблюдать. Бонни будет прятаться у ее дома, и она непременно увидит, что Кэролайн захватит с собой, когда выйдет на улицу. Я буду наблюдать за ней, пока она одевается в доме у миссис Гримсби. Затем, пока парад будет продолжаться, Стефан с Мередит как-нибудь попадут туда, где Кэролайн спрячет дневник, и заберут его. Я предполагаю, что она оставит его в машине.
Я просто не вижу, как этот план может провалиться. И даже сказать не могу, насколько я сейчас лучше себя чувствую. Как было славно поделиться своей проблемой со Стефаном. Я выучила свой урок: в дальнейшем ничего не буду от него скрывать.
Завтра я надену на палец свое кольцо. Если миссис Гримсби про него спросит, я скажу ей, что оно гораздо старше девятнадцатого века, что оно из Италии времен Ренессанса. Мне очень хочется увидеть ее лицо, когда я об этом скажу.