Голод
Шрифт:
Преследуемый убийца просто не мог не услышать звука его падения, но даже не обернулся. Как ни в чем не бывало, он все также целенаправленно шагал вперед.
— Стой, сволочь! — в отчаянии крикнул Макс ему в спину.
Вот тогда человек в полярной куртке остановился и сбросил в снег висящие на плечах тела. От толчка Лёнькина голова повернулась на бок, и застывшие в изумлении глаза паренька уставились на Максима. На лбу у Лёньки черной меткой темнела небольшая дыра, от которой протянулась к переносице тонкая струйка застывшей крови.
«Пулевое отверстие», — с ужасом понял Макс. Он перевел взгляд на незнакомца, возвышающегося над телами убитых братьев, и… увидел перед собой Седого. Рука кормщика скользнула в боковой карман и тут же вынырнула наружу с зажатым в ладони пистолетом.
— Седой! Что…
Вырвавшийся из горла Макса вопль оборвал грохот выстрела. Зверобой нырнул в снег и рефлекторно откатился в сторону. По ушам резанул новый грохот, и вонзившаяся в наст пуля выбила снежное крошево возле головы Максима. Только сейчас он окончательно сообразил, что кормщик стреляет в него. Седой хочет его убить!
Макс вскочил на ноги и, петляя по снежному полю, бросился к берегу, где оставил женщин и Бориса.
Что произошло с Седым? Где он взял пистолет? Почему убил обоих братьев и пытался убить своего зверобоя? Вопросы роились в голове Максима, но не находили ответа. Он постарался выделить главное. А главное сейчас — обезопасить себя и остальных от внезапно обезумевшего кормщика. Но если сказать им, что Седой сошел с ума, они в это просто не поверят. Черт возьми, Юлька! Ей-то как сказать, что ее отец превратился в убийцу?!
Стоило Максиму вспомнить о девушке, как он сразу увидел ее хрупкую фигурку. Наклонившись вперед, чтобы защититься от гуляющего между сопками ветра, как он ее учил, Юлька бежала по дороге навстречу зверобою. За спиной девушки он краем глаза увидел нервно суетящихся возле лодки Бориса и Катерину.
— Назад, Юлька! Назад! — крикнул ей Макс и, так как та не послушалась, замахал руками в сторону берега. — Твой отец не в себе! Он опасен!
Юлька затормозила — значит, все-таки услышала. Приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но Макс так и не услышал ее голоса — его голова внезапно взорвалась разрывающей болью. Окружающий мир сжался до размеров ошеломленно вытянувшегося Юлькиного лица, а потом и его поглотила сгустившаяся мгла…
В первый миг Юле показалось, что она не поняла своего жениха. «Твой отец не в себе! Он опасен!» — как Максим мог такое сказать? Внезапно у него за спиной вырос отец. И хотя Макс был выше отца, у Юли возникло ощущение, что Седой возвышается над ним. Его правая рука взметнулась и резко опустилась на голову Максима. Точно также он взмахнул рукой, прогоняя напавшую на их лодку огромную светящуюся медузу, только сейчас Юлька заметила в руке отца какой-то угловатый металлический предмет. И этим предметом он со всей силы ударил Максима по затылку! Глаза девушки округлились от страха, а ее Макс — сильный, ловкий, нежный, любимый Макс, как подрубленный, рухнул в снег.
— Папа! — в ужасе вскрикнула девушка. Остальные слова застряли в сдавленном спазмом горле. Отец мельком взглянул на нее, как смотрят на пустое место, и озадаченно уставился на Максима.
— Ты же убил его… — прошептала Юля, не в силах сдвинуться с места. На нее вдруг навалилась невероятная усталость, все мышцы размякли, а ноги как будто примерзли к снежному насту.
Отец даже головы не повернул в ее сторону, хотя, может быть, просто не слышал ее жалкий лепет. Он склонился над зверобоем и долго смотрел на него — просто смотрел и ничего не делал. Потом взял Макса рукой за пояс, одним резким рывком выдернул его из снега и взвалил себе на плечи.
— Он жив? — с надеждой спросила Юля, но отец проигнорировал ее вопрос.
— Иди к остальным, надо собрать всех, — как ни в чем не бывало, сказал он, но его необъяснимое спокойствие и загадочный смысл последней фразы только еще сильнее напугали девушку.
На негнущихся ногах Юля направилась к застывшим в замешательстве Борису и Катерине. Если они и не слышали их странный разговор, то не могли не заметить, как отец ударил Максима.
— Что случилось, Седой? — первым нарушил молчание Борис, но отец и его не удостоил ответом.
— Шагайте в поселок! — приказал он. И вновь Юлю поразило абсолютное безразличие в голосе отца. Да и сам голос звучал не так, как раньше: жестче, грубее! Если закрыть глаза, легко можно было представить, что говорит другой, незнакомый ей человек.
— Зачем? — настороженно спросила Катерина. По ее лицу Юля поняла, что женщина смертельно напугана.
— Я никуда не пойду! — воскликнул Борис и попятился к лодке.
Отец равнодушно взглянул на него и, вынув из кармана свободную руку, направил на механика… пистолет! Юля сразу узнала металлический предмет, которым отец ударил Максима по голове.
— Тогда умри.
«Умри?» — Юля не поверила своим ушам. Отец сказал: «Умри». И это не шутка. Он действительно собирается застрелить Бориса!
— Папа, нет! — закричала она, бросаясь к отцу.
Не поворачивая головы, тот отмахнулся от дочери, как от назойливой мухи, и утяжеленный восьмистами граммами оружейной стали кулак отца врезался Юле в лицо. Страшный удар опрокинул девушку на спину, из глаз брызнули слезы, рассеченная скула, куда пришелся удар, вспыхнула огнем, а по ушам ударил грохот выстрела. Юля сжалась от ужаса, но следом за выстрелом раздался истошный вопль Бориса:
— Нет! Не стреляй! Я пойду! Пойду!
Промчавшись мимо нее, механик начал торопливо подниматься по заворачивающей за сопку дороге, но отец окликнул его:
— Стой!
Борис тут же замер на месте и, дрожа от страха, втянул голову в плечи.
— Подойди ко мне.
Механик медленно приблизился к нему. Отец не подгонял его, хотя каждый последующий шаг Борис делал короче предыдущего. А когда тот оказался рядом, молниеносным движением выхватил из-за пояса у Бориса его нож и зашвырнул в море.