Чтение онлайн

Когда встал вопрос о единой валюте, американцы, обладая наибольшим запасом, предложили золото, но их послали далеко и надолго: тут такие ценности выплывают, что пусть из своего золота унитазы делают – богачи любят такие. Как только эта информация достигла рынков, цена на золото упала в три раза, зато на Сотбис во столько же раз взлетели цены на антиквариат и произведения искусства.

По США, Западной Европе и Китаю назревала волна банкротств. Компании, державшие резервный капитал в золоте, за пару часов обнищали и не могли расплатиться с кредитами. Следом зашатались банки – назревал мировой кризис. Чтобы остановить экономическую катастрофу, срочно приняли решение создать Центральный Банк, валютную биржу и единую валюту.

Долго спорили об ее названии и, наконец, решили назвать Талант. Выбирая в название античную денежную единицу, делегаты помнили мои слова о самой высокой ценности для человечества – талантливых людях. В шутку стали оценивать присутствующих, оценив Эйнштейна в один талант, но быстро бросили эту затею: выходили слишком удручающие цифры в милли и микроталантах.

Обсуждения продолжались до поздней ночи, а так как я отказался таскать их туда-сюда, здесь же и устроились спать. Спальни я им не открыл, чтобы быстрее закончили бесполезные споры и пришли к какому-нибудь решению. Идя по станции, я тут и там натыкался на спящие тушки. Выдержки делегатов хватило на два дня. На третьи сутки, оставшись без сил, они подписывали акты почти без обсуждений.

Под конец коснулись передачи оружия массового поражения под надзор международной комиссии. Неохотно, но обладатели его согласились и закрепили конвенцию соответствующим актом. У меня и раньше была договоренность об этом, иначе я не пустил бы их в библиотеку, но теперь все документально оформили.

На том конгрессе мне попытались втюхать должность президента всех миров, но, прикинув, чего мне это будет стоить, умело увильнул от такой сказочной щедрости – здоровье дороже.

Я живу с Надей в американском Доме. Напрягает разница во времени по сравнению с Москвой, но предложение хозяйкам других Домов поменяться не встретило восторга – они дружно ответили: ищи дур в другом месте.

Надю это не волнует: американцы вцепились в нее мертвой хваткой, и не отпускают от себя в надежде получить хоть что-нибудь полезное на халяву. Она с утра до вечера на благотворительных балах, дипломатических раутах, приеме у президента и бог знает, где еще. Самое главное, ей это нравится – она чувствует себя там, как рыба в воде. Она и меня пыталась туда затащить, но я слинял, сославшись на занятость.

Три другие Нади тоже нарасхват, ведут примерно такую же жизнь, и так же этим довольны. Регулярно собираются то у одной, то у другой, обсуждая за бутылкой вина свои женские дела. На Надю в Таиланде насели китайцы. Они скупили все вокруг Дома на сто километров, и внимательно следят за ее появлением, не давая шагу ступить без своей поддержки и внимания.

В Египте Надя периодически показывает себя для поклонения, но чаще выходит в Каир, Шарм-эль-Шейх или Хургаду продвинутых миров, где звезды мирового бизнеса и политики отлавливают ее сразу у дверей и не отпускают, пока не докажут свою преданность.

Только Вика замкнулась на станции и никак не может пережить гибель Алексея. Надежды заходят к ней в гости и иногда вытаскивают куда-нибудь развлечься, говорят, постепенно оживет – время лечит.

— Ты счастлива? — спросил я Надю, взглянув в глаза.

— Ты сам не чувствуешь? — ответила, улыбнувшись.

Конечно, я чувствовал, что она счастлива, но счастлив ли я? На этот вопрос сразу ответить не смог. Конечно, рядом со мной любимая женщина, и без дела, вроде бы, не сижу. Но все, чем я располагаю, досталось мне в подарок. Я привык всего добиваться сам. Видя, как мой труд и мои идеи воплощаются в приборы, я получал удовольствие и стимул двигаться дальше. Отзывы коллег вызывали у меня гордость и чувство собственного достоинства, я испытывал наслаждение от самого процесса творчества.

Чем мне гордиться теперь? Раньше, до встречи с Надей, я пытался ответить себе, был ли бы я счастлив, получив огромное богатство и лишившись необходимости зарабатывать на хлеб, и не нашел ответа. У Олдриджа герой романа (забыл название – давно читал) в аналогичной ситуации безуспешно пытается найти себя в путешествиях и политике. Мне такой рецепт тем более не подошел бы: через две недели отдыха уже тянет домой, а политику терпеть не могу.

Потеряв стимул к развитию, я превратился в какого-то клерка, распределяющего блага, завхоза, в общем. Такую работу мог бы выполнить любой прохожий, возможно, даже лучше меня, и я бы с удовольствием передал ему эту должность, только Лола не примет его распоряжений.

Расстроившись, я собрался в буфет за второй бутылкой, но в это время прозвучал гонг.

— Поступил запрос на открытие портала, — сообщила Лола, — открывать?

— Вот и дождались хозяев, — сказал я, вставая, — к нам едет ревизор. Открывай, чего уж там. Во всяком случае, согласно посту известного весельчака, отца народов, жить станет веселей.