Чтение онлайн

Но для начала Кит нужны стратегии защиты от хаоса. Ограничение контакта. Алан и сам лишь недавно научился. Спасение — в электронной почте. Они с Руби договорились свести общение к переписке, только о Кит, и не более трех строк. Помогло. Алан два года не беседовал с Руби по телефону, и после прекращения огня его нервы успели окрепнуть, а рассудок — слегка передохнуть. От громких голосов Алан больше не подскакивал.

— Алан!

Он обернулся. Брэд. Алан вздрогнул, но прикинулся невозмутимым.

— Как там у вас продвигается? — спросил он.

— Нормально, — сказал Брэд. — Но уже почти три. Вы в офис? — Брэд, не оборачиваясь, указал подбородком на Черный Ящик.

Алан глянул на часы. 14.52.

— Ага, — сказал он. — Речь репетирую.

Вслед за Брэдом он пошел по набережной.

— Насчет еды не переживайте, — сказал Брэд. — У Рейчел в сумке нашлись крекеры. Так что мы в шоколаде.

Вялый сарказм. Алану не нравился Брэд.

У шатра Брэд остановился.

— Удачи, — сказал он. В лице его читались испуг и изумление. И в эту минуту Алан понял, каково оно будет, когда много лет спустя он станет слаб, не в состоянии о себе позаботиться, а Кит впервые заметит, что он гадит в штаны и пускает слюни. Она посмотрит на него, как сейчас смотрит Брэд, — воззрится на человека, от которого больше бремени, чем блага, больше вреда, чем пользы, зряшного, не нужного мировому прогрессу.

Маха попивала чай со льдом.

— Ой, здравствуйте, мистер Клей.

— Здравствуйте, Маха. Карим аль-Ахмад появился?

— Боюсь, что нет.

— Мне подождать? У нас встреча в три.

— Да, я знаю. Но он сегодня сюда не выберется. Он, к сожалению, застрял в Джидде.

— На весь день застрял?

— Да, сэр. Но он говорит, что будет завтра. С утра до вечера, так что назначьте время сами.

— Вы уверены, что мне больше не с кем поговорить? Только про вай-фай, еду, такие вещи?

— Мне кажется, вам лучше с мистером аль-Ахмадом. Завтра в любое время. Наверняка все разъяснится.

Алан вернулся в шатер, где команда со своими ноутбуками сидела по углам. Рейчел смотрела ди-ви-ди — какая-то стряпня и бородатый шеф-повар. Алан объявил, что сегодня мистера аль-Ахмада не будет.

В Джидду доехали быстро — молодежь щебетала, точно походники. Алан в полусне глядел на дорогу; лодыжка ныла. Зайдя в номер, не смог вспомнить, попрощался ли с остальными. Правда, помнил, как вошел в темный вестибюль, пахнущий хлоркой.

Слишком долго пробыл на солнце и сейчас возрадовался тьме, прохладе, рукотворному уродству. Но тяжелые двери номера отбили конец дня, и капкан захлопнулся, накатило одиночество. В отеле нет бара, нечем отвлечься, нечем утолить нужду, какова ни есть нужда. Всего-то начало седьмого, а заняться нечем.

Думал было звякнуть кому-нибудь из юной троицы, но звать их ужинать не дело. Не положено. Женщинам не позвонишь. Разврат. Можно Брэду, но Алану не нравился Брэд. Если б они все ужинали и позвали его, он бы поел. Если б позвали, он бы пошел. Но к семи вечера никто не позвонил. Он заказал ужин в номер, съел куриную грудку и салат.

Принял душ. Потер шишку на шее.

Залез в постель и понадеялся уснуть.

Уснуть не смог. Открыл глаза, включил телевизор. Репортаж про утечку у «Бритиш Петролеум». Заметного прогресса не наблюдается. Пытались остановить — закачивали в скважину цемент. Смотреть невыносимо. Утечка убивала Алана. Ее которую неделю не могли прекратить, а ему и всем прочим оставалось лишь глазеть на фонтан нефти над океаном. Алана устроили бы самые экстремальные методы. Когда услышал, что один моряк предложил вдарить туда ядерной ракетой, подумал: точно, вот именно, вдарьте, уроды. Только хватит уже. Люди ведь смотрят.

Выключил телевизор.

Поглядел в потолок. Поглядел в стену.

Вспомнил Триволи.

— Есть всего четыре подхода, — говорил тот. — С ними продашь что угодно.

Девять утра, они стояли перед обшарпанным домишкой. Алан вырос в нескольких кварталах отсюда, но этот покосившийся вправо дом ни разу не тронул ни ума его, ни взгляда.

— Первым делом анализируем клиента, ага?

Триволи в двубортном твидовом костюме. Начало сентября, в твиде жарко, но Триволи не потел. Алан ни разу не замечал, чтоб Триволи потел.

— Каждый клиент требует своего подхода, своего обращения, — сказал Триволи. — Всего их четыре. Первый — Деньги. Это просто. Апеллируй к бережливости. Продукция «Фуллер» сэкономит им деньги, сохранив вложения, — деревянную мебель, тонкий фарфор, линолеум. Практичного человека сразу видно. Простой ухоженный дом, удобное платье, фартук, сама стряпает, сама прибирается — тут нужна стратегия номер один. Второй — Романтика. Тогда продаешь мечту. Продукцию «Фуллер» превращаешь в грезу. Вместе с отпусками и яхтами. Я обычно говорю: «Шампанское!» Когда продаю спрей для ног, они снимают туфлю, и я говорю: «Шампанское!»

Алан не понял.

— Просто «Шампанское!»? С бухты-барахты?

— Ну да, и когда я это говорю, они себя чувствуют Золушками.

Триволи обтер сухой лоб шелковым платком.

— Третий подход — Самосохранение. Если у них страх в глазах, продаешь им Самосохранение. Тут все очевидно. Если она боится тебя впускать, говорит с тобой через окно, — тогда выбираешь этот подход. Говоришь ей, что эти продукты сохранят здоровье, спасут от микробов и болезней. Понимаешь?

— Да.

— Хорошо. Последний — Признание. Она хочет купить то, что покупают все остальные. Выбираешь четыре-пять имен самых уважаемых соседей, говоришь, что они у тебя уже купили. «Я только что от миссис Глэдстон, она очень просила зайти к вам».

— И все?

— И все.

Алан научился торговать хорошо — и научился быстро. Нужны были деньги, хотел съехать от родителей, что и проделал месяц спустя. Еще через полгода купил новую машину, а налички стало столько, что неясно, куда девать. Деньги, Романтика, Самосохранение, Признание: применял их ко всему подряд. Уйдя из «Фуллера» в «Швинн», те же уроки приспособил к торговле велосипедами. Принципы работали по-прежнему: велосипеды практичны (Деньги); велосипеды — красивые, блестящие вещи (Романтика); велосипеды безопасны и прочны (Самосохранение); велосипеды — знак семейного статуса (Признание). И в «Швинне» он тоже быстро шел в гору — от розницы на юге Иллинойса до регионального центра продаж, затем очутился за одним столом с чикагским руководством, сочинял стратегии, планировал расширение. Потом задавили профсоюз. Потом Венгрия, Тайвань, Китай, развод и всё вот это.