Чтение онлайн

– Все, основные отстали. – довольно произнес Голос. – Дальше пойдут только большие суда. Но им нас не догнать. Быстроты не достанет, хотя когда горы кончатся, они потягаются.

Вскоре ладья вылетела из ущелья и огромные сине-серые горы начали медленно отстпыть от кормы.

– Поднимайся, дочка! – посоветовал Голос. – Не след и далее так низко лететь, всякое лихо приключиться может.

А кругом бушевала весна, солнце золотило землю радостным утренним светом, а редкие облачка только подчеркивали непорочную чистоту неба. Даже горы позади не выглядели сурово, а скорее величественно и чинно. Впереди кудрявился зеленеющий лес, уходящий мохнатым ковром за края земного диска, сверкала голубой гладью река и целые стаи птиц вздымались в вышину, радуясь счастливому утру.

– Красиво как! – прошептала Дива. – А мы тут бьемся, кровь льем…

– Не льем. – поправил ее Микулка. – Это нежить, в ней крови нету. А вот ежели нас зацепят, то будет вдосталь.

Девушка вздохнула, молча согласившись с очевидным. Такой уж это мир, где вокруг Добра всегда крутится Зло. Как блоха вокруг собаки. И если Добро может существовать само по себе, то Злу кроме себя обязательно нужно что-то еще, а то разрушать будет нечего.

Три оставшихся трехпалубных галеры двигались медленнее ладьи, но прекращать погоню явно не собирались.

– Не до Киева же их за собой тянуть! – нахмурился Микулка.

– Надо поддаться. – задумчиво произнес Голос. – Подпустить их поближе и стрелами с огнем встретить. Погорят, вот и все дела.

– Хорошая задумка, – усмехнулся паренек, – да вот только огня взять негде и гореть нечему.

– Я огонь добуду, не волнуйся! – заверила Дива. – А вот чем стрелы снарядить, чтоб горели…

– Знаю! – воскликнул молодой витязь и лихо выхватил из-за спины меч.

Он стал на колени и сковырнул сверкающим острием добрый кусок смолы, которой была залита ладья, подивившись удивительной легкости, с которой теперь давались движения, чувствавалась перенятая у древнего богатыря сила. Потом он поднялся, с сухим треском оторвал от паруса длинный лоскут и стал натирать его вязкой смолой.

– Сбавляй скорость! – взволнованно сказал он девушке.

Он навязал тряпицы на два десятка стрел, успокоился, подобрал лук и стал на корме, ожидая когда враг подойдет на нужное расстояние. Из пучка стрел и длинной тряпицы он соорудил факел, вонзив его в борт булатными остриями.

– Давай огня… – сурово добавил паренек.

Дива что-то шепнула себе под нос, махнула рукой и факел жарко полыхнул искрящимся пламенем. Микулка наложил стрелу, поднес к факелу, а когда она занялась скачущим огоньком, легко натянул скрипнувший от натуги лук и выстрелил навстречу врагам. Стрела ушла настолько мощно, что молодой витязь даже отшатнулся от неожиданности.

– Это в тебе богатырская сила играет… – пояснила девушка.

Паренек наложил вторую стрелу, подпалил, натянул тетеву до треска, рука аж за ухо ушла, и и выпустил пылающий снаряд по приближавшимся кораблям. Первая галера выпустила из днища сгустившийся дымок и неясный язык пламени, быстро раздуваемый ветром. Микулка не стал ждать и несколько раз выстрелил по идущему следом за первым кораблю. Дымные следы грязными дугами расчертили лазурную чистоту неба и уткнулись концами во вражескую галеру.

– А вот теперь подбавь ходу! – отбросив лук сказал паренек.

Ладья мягко качнулась и вскоре свежий набегающий ветер с натугой изогнул тонкую мачту без паруса. Путники уселись на дно суденышка, чтобы тугой воздух не слезил глаза и блаженно облокотились на просмоленный борт.

– Вырвались! – весело сказала Дива. – Теперь сотня дорог открыта для нас!

– Одна. – поправил ее Микулка.

– Что?

– Для меня есть только одна дорога – в Киев, ко Владимиру-князю, предупредить его и Белояна про волшебный Камень, рассказать про руду и меч. А если ты пойдешь со мной, буду счастлив как никто другой. Я ведь часто, очень часто вспоминал про тебя, словно наяву зрил твои дивные волосы и нежные плечи. Пойдешь?

– Пойду! – твердо ответила Дива и коснулась нежными пальцами окрепшего плеча молодого витязя. – Я ведь сразу поняла, что не могу без тебя.

Сзади гулко ухнуло оглушительным треском и они с Микулкой разглядели как в дымном облаке развалилась вторая галера, а первая уже раскидала на пол-неба пылающие доски. Латники падали как поленья, без единого звука и в этой тишине, скрадываемой лишь посвистом ветра, было что-то отчаянно жуткое.

– Все… Конец им. – взволнованно прошептала Дива.

– Да. В следующий раз подумают, как чужие святыни похищать. Правь на Киев!

Ночь накрыла мир вороновым крылом, рассыпала по иссиня-черным перьям небес яркую пыль угольков-звезд, словно раздуваемых легким ветром, мерцающих, теплых. Широкий Днепр отблескивал звездным светом, а из-за виднокрая медленно и чинно вставла огромная полная луна. Дива опустила ладью пониже и стало отчетливо слышно уханье совы и далекий вой идущей по следу стаи.

Киев тускло мерцал огнями факелов и масляных плошек чуть дальше, окруженный густой стеной первобытных лесов.

– Лодию надо припрятать. – задумчиво произнес Микулка. – Неведомо как нас там встретят, может сгодится кораблик, чтобы ноги унесть.

– А в чем ты сомневаешься? – удивилась девушка. – Тебя князь как героя принял, гривну жаловал… Чего страшиться?

– Не знаю. Жил в лесу среди зверей диких, среди гор, далеко от люда, ничего не боялся, все было интересным и новым. А чем больше узнаю людей, тем больше остерегаюсь. Никогда не ведаешь, что они вытворить могут, кто из друзей тебя в спину ударит, а кто из врагов тебе руку подаст.

Дива не ответила, только вздохнула понимающе и грустно.

Они оставили ладью в густой чащебе с северной стороны города, зная, что земли Царьграда и Хазарского каганата всякому вою известны лучше, чем леса вокруг самого Киева. Сколько в этих лесах дивного и неведомого, сколько тайн хранят они! Микулка поежился продираясь сквозь густой подлесок и не выпуская из руки девичью ладонь. Говорят, что по ночам лесовики и мавки играют в этих чащебах свои развеселые свадьбы, а если кто узрит, так навсегда потеряет рассудок, так и бюудет свой век доживать с дурацкой ухмылкой. Говорят, что совсем рядом, под Киевом, живет в замшелой избе старуха, которой минула тысяча лет, стара так, что с нее труха сыплется, страшная словно гнилой пень, а сытится только путниками, что через леса проезжают, может и витязя сожрать, и коня догонит, потому как ведает слова, чтобы в ночном небе летать аки птица. Так с небес коршуном и налетает, перегрызет жилы гнилыми зубами, а потом в избу тащит, рубит на куски и варит в котле. А еще говорят, что на дороге через брянский лес сидит Соловей-разбойник, не то нежить, не то басурманский вой. Грабит всякого, ни чести у него нет, ни совести, а силен так, что ни один витязь его побороть не смог. Не понять в тех рассказах где правда, где вымысел, но и про Волкодлака Микулка раньше не верил, а ведь именно он ему в Таврике жизнь спас. Да и от голода помереть не дал.