Голос рода
Шрифт:
– И вы хотите иметь возможность укорачивать их, не бегая за разрешением ко мне?
– Вы читаете мои мысли, монтьер.
Таламир усмехнулся.
– А что я буду иметь с этого, Алаис?
– Монтьер, мне нечего предложить вам. Моя жизнь и так в ваших руках.
Таламир так и замер с открытым ртом. Такой поворот ему точно в голову не приходил. А правда – что тут предложишь?
Алаис смотрела невинными глазами. Таламир откашлялся и сделал вид, что так и было задумано.
– Я рад, Алаис, что вы это понимаете.
– Монтьер, меньше всего мне хотелось бы вызвать ваше недовольство…
Таламир тоже понимал. Так что через три часа Алаис стояла рядом с ним в большом зале.
Ну как стояла?
В платье ее матери, кое-как перешитом на живую нитку, с немытой головой и едва обтертая мокрым полотенцем от пота и грязи, с высоко поднятой головой.
В зал собрали слуг, и кое-кого она знала. Эти люди жили рядом с ней, сколько она себя помнила, видели маленькую Алаис, видели, как она росла, а теперь смотрели на нее, как на чудовище.
За что?
Таламир поднял руку – и все тут же замолчали.
– Вы все знаете герцогессу Карнавон. Это моя будущая жена, ваша герцогиня. Ее приказы так же обязательны к исполнению, как и мои. Любое неповиновение ее приказам я буду рассматривать как неповиновение мне…
Дальше Алаис уже не слушала. И так все ясно. Угрозы, потом еще угрозы, потом поощрения… дело житейское. Интересно, он так верит, что она ничего плохого не сделает?
Вряд ли.
Значит, за ней будет установлена слежка, и не только из этих четырех шлюх. И кто же?
Как неприятно чувствовать эти взгляды.
Презрительные, ненавидящие, откровенно злобные, брезгливые…
За что?
За то, что не умерла?
Но когда люди бывали справедливы к тем, кто им не нравится? Вот если бы Алита осталась в живых, ей бы сейчас сочувствовали. Сестру любили, она была красива и понятна всем. А Алаис – нет.
Ей предстоят тяжелые времена.
Алаис снова приснился Замок.
Что-то в нем было не так, что-то тревожило, раздражало, заставляло нервничать и грустить. Она облетела вокруг, попыталась заглянуть в окно…
Двое мужчин, оба пожилые, один этакий толстяк, второй – худой и высокий, Алаис тут же прозвала их для себя «Бегемот» и «Коровьев», что-то складывали в большой сундук. Женщина пригляделась, и опознала… полотнища?
Нет, не просто куски ткани.
Мелькнул плавник акулы, щупальца осьминога… знамена?
Да! Именно этого не хватало Замку! Он лишился своих знамен!
– …надолго ли?
Начала фразы Алаис не слышала.
– До новой коронации.
– А будет ли она?
– Я верю, что будет, – «Бегемот» выглядел очень решительно.
– И кого можно короновать сейчас? Диона? – «Коровьев» определенно сомневался. «Бегемот» взмахнул рукой, словно отметая глупую мысль.
– Замок над Морем не примет предателя.
– Дион королевской крови.
– Важна не только кровь, – отрезал «Бегемот», продолжая осторожно укладывать что-то в сундук.
– Но если он придет к власти, вы станете ему служить?
– Нет.
– Но…
– Эрион, я не стану осуждать тебя за любое принятое решение. – «Бегемот» захлопнул крышку сундука и решительно повернул замок. Не ключ, нет. Сам замок являлся хитроумным приспособлением, позволяющим закрыть сундук намертво. – Но я твердо уверен, что при моей жизни коронации больше не будет.
– Монтьер?
– Я не увижу, как вьются флаги на шпилях Замка над Морем. Я не увижу нового Короля. Я не доживу. Но то, что мы сделаем сейчас… поверь мне, потомки поблагодарят нас. Во имя будущего!
– Потомки…
– Помоги мне.
«Бегемот» что-то делает со стеной, и в ней открывается ниша. Мужчины тянут в нее сундук, прячут, закрывают, спустя десять минут и догадаться нельзя, чем они занимались. Толстяк утирает пот со лба, но выглядит очень решительно.
– Мой Эрт попросил меня, и я выполню приказ Короля. Замок над Морем не увидит предателя в своих стенах.
Картинка плывет, размывается, Алаис выбрасывает из видения. И последним становится Замок…
Как же грустно он выглядит без знамен на башнях…
Встать с кровати пришлось уже на следующий день. И тогда же случилась первая стычка.
Для охраны к ней приставили еще и четырех солдат, и Алаис впервые мысленно поблагодарила Таламира. Очень кстати оказались.
С утра она решила принять ванну, а потом попробовать пройтись по замку и провести ревизию кладовок. Хотя бы для начала. Там можно прикинуть, чего хватит, что заказать…
Катишь была отправлена на кухню, с требованием горячей воды, но…
Хорошо, что Алаис потрогала воду в ведрах. Горячая?
Чуть теплая.
Мыться в такой означало получить пневмонию – дубль два. Сквозняки, знаете ли…
– Унести и догреть, – приказала сквозь зубы Алаис.
Слуги повиновались, чтобы вернуться через час с водой не теплее прежней.
Девушка стиснула зубы. Терпение лопнуло. Первый пошел…
– Кто дал эту воду?
– Так тетушка Моди, – пробормотал один из лакеев.
Тетушка Моди, кухарка… Алаис скрипнула зубами. И вот ведь что самое страшное, она… она это делает потому, что искренне любила брата Алаис. Мальчишку все обожали, а тетушка вечно оставляла для него вкусняшки, она и мать Алаис искренне любила, и теперь мстит девчонке за то, что та выжила.
Так-то…
Вот что тут сделаешь?
В любом случае надо начать, а там посмотрим по ситуации. У Алаис было уже несколько возможных вариантов действий.
Девушка посмотрела на одного из приданных ей сопровождающих: