Голос скрипки
Шрифт:
Протянул сложенный вдвое листок. По всем предметам стоит «отлично»; в графе «Примечания» написано: «Лучший студент курса».
– Ну молодчага, Катарелла! Ты флагман нашего комиссариата!
Катарелла едва не прослезился.
– Сколько человек у вас на курсе?
Катарелла начал загибать пальцы:
– Амато, Аморозо, Базиле, Беннато, Бонура, Катарелла, Чимино, Фаринелла, Филиппоне, Ло Дато, Шимека и Дзикари. Итого двенадцать, доктор. Если бы у меня под рукой был компьютер, я б еще быстрее сосчитал.
Комиссар схватился за голову. Куда катится человечество?!
После осмотра «твинго» вернулся Галло:
– Я разговаривал с механиком. Он согласен заняться продажей. В бардачке оказались технический талон на машину и схема дорог.
Выложил все на стол перед комиссаром, но не ушел. Выглядел он еще более сконфуженным, чем Катарелла.
– Ну в чем дело?
Галло, не отвечая, положил на стол белый прямоугольник бумаги.
– Я нашел это под передним сиденьем, со стороны пассажира.
Посадочный талон на рейс Рим-Палермо: самолет прибыл в аэропорт Пунта-Раизи в десять вечера в прошлую среду, имя пассажира - Г. Спина. Ну почему люди, выбирая себе вымышленное имя, задался вопросом Монтальбано, всегда сохраняют собственные инициалы? Гвидо Серравалле выронил свой посадочный талон в машине Микелы. После убийства у него не было времени его искать, а может, он думал, что талон лежит у него в кармане. Поэтому он и уверял комиссара, что талона нет. К тому же он дал понять, что пассажир мог лететь под вымышленным именем. Но теперь, когда талон был найден, Монтальбано, пусть и не без труда, мог выяснить, кто на самом деле летел на том самолете. Только сейчас он заметил, что Галло по-прежнему стоит перед ним с понурым видом. И говорит упавшим голосом:
– Если бы только мы с самого начала лучше поискали в машине…
Да уж. Если бы они как следует осмотрели «твинго» на следующий день после обнаружения трупа, расследование пошло бы по правильному пути, Маурицио Ди Блази остался бы жив, а настоящий убийца сидел в тюрьме. Если бы…
С самого начала все это дело представляло собой череду подмен. Маурицио приняли за убийцу, ботинок приняли за оружие, одну скрипку подменили другой и эту вторую подменили третьей, Серравалле хотел, чтобы его приняли за Спину… Проехав мост, комиссар остановил машину, но не вышел. В окнах у Анны горел свет, он чувствовал, что она его ждет. Закурил, но выкурив половину сигареты, выбросил ее, завел мотор и поехал дальше.
Совсем ни к чему добавлять к общему списку еще одну подмену.
Монтальбано вошел в дом, снял одежду, которая делала его похожим на карлика Багонги, открыл холодильник и взял с десяток оливок, отрезал приличный кусок сыра кашкавал.
Устроился на веранде. Ночь была ясная, море тихо плескалось о берег. Больше он не станет зря терять время. Он набрал номер телефона:
– Ливия? Это я. Я тебя люблю.
– Что случилось?
– испугалась Ливия.
За все время их отношений Монтальбано говорил ей о любви только в минуты тяжелые и даже опасные.
– Ничего. Завтра утром у меня кое-какие дела, нужно написать длинный рапорт начальнику полиции. Если все пройдет гладко, после обеда сяду в самолет и прилечу к тебе.
– Я тебя жду, - ответила Ливия.
Примечание автора
В этом четвертом расследовании комиссара Монтальбано (выдуманном от начала до конца со всеми именами, местами и ситуациями) участвуют скрипки. У автора, как и у его героя, нет нужных знаний, чтобы рассуждать и писать о музыке и музыкальных инструментах (он пытался было, к отчаянию соседей, научиться играть на саксофоне), поэтому вся информация позаимствована им из книг С.Ф. Саккони и Ф. Фарга, посвященных скрипке.
Доктор Силио Боцци помог мне избежать кое-каких «технических» ошибок при описании расследования, за что я ему искренне признателен.