Чтение онлайн

— На что это вы намекали, сказав «из-за того, что произошло»? — спросил Эрленд.

— Из-за того, что произошло? — недоуменно переспросил мужчина.

— Вы сказали, что я не могу принимать девиц у себя в номере из-за того, что произошло.

— Да.

— Вы имели в виду из-за того, что произошло с Дедом Морозом в подвале.

— Да. Как вы узнали о?..

Эрленд посмотрел на свои трусы и немного замялся.

— Я веду расследование, — сказал он. — Я инспектор уголовной полиции.

Служащий уставился на него. На его лице отразилось сомнение.

— Почему вы связываете эти два события?

— Не могу вам объяснить, — ответил мужчина, переминаясь с ноги на ногу.

— То есть, если бы Деда Мороза не прикончили, девицам не возбранялось бы проходить в номера. Вы ведь выразились таким образом. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Нет. Я сказал «из-за того, что произошло»? Я не помню.

— Вы именно так сказали. Девицам нельзя находиться в номерах «из-за того, что произошло». Вы подумали, что моя дочь… — Эрленд старался выбрать выражение помягче, но ему не удалось. — Вы решили, что моя дочь — потаскуха, и явились сюда, чтобы выкинуть ее вон, потому что Дед Мороз был убит. Если бы этого не произошло, девицы могли бы заходить в номера. Вы разрешаете таким женщинам навещать постояльцев? Когда все в порядке?

Мужчина смотрел на Эрленда:

— Кого вы называете девицами?

— Шлюх, — сказал Эрленд. — Шлюхи расползаются по отелю и скрываются в номерах, вы допускаете это. Но вот теперь, «из-за того, что произошло», это запрещено, так? Какое отношение ко всему этому имеет Дед Мороз? Он каким-то образом связан со шлюхами?

— Я не понимаю, — уперся служащий из отдела регистрации. — О чем вы говорите?

Эрленд изменил тактику.

— Я допускаю, что вы стали осторожничать после произошедшего в отеле убийства. Вы не хотите привлекать внимание даже к чему-то, по сути, совершенно невинному, если с вашей точки зрения это ненормально. Тут нечего возразить. По-моему, заплатив, люди вольны поступать как хотят. Но мне нужно знать, был ли Дед Мороз связан с гостиничной проституцией.

— Я ничего не знаю ни о какой проституции, — возразил мужчина. — Вы же сами могли убедиться в том, как мы отслеживаем молодых женщин, которые поднимаются наверх одни. Она и вправду ваша дочь?

— Да, — сказал Эрленд.

— Она послала меня ко всем чертям.

— Очень на нее похоже.

Эрленд закрыл за собой дверь в номер, улегся на кровать и тут же заснул. Ему снилось, что небо над ним прорвалось и до него донесся скрип флюгеров.

Старший администратор еще не появился на работе, когда на следующее утро Эрленд спустился вниз и справился о нем. Никто ничего не знал о причинах его отсутствия. Он не звонил, не ссылался на болезнь и не просил дать ему свободный день для улаживания личных дел. Дама лет сорока за регистрационной стойкой сообщила Эрленду, что отсутствие начальника на работе в это время чрезвычайно странно. Всегда такой пунктуальный. Необъяснимо, почему он не предупредил, если ему потребовался выходной.

Она излагала все это Эрленду в перерывах, пока специалист из научного отдела Национальной больницы брал у нее образцы слюны. Три медицинских работника собирали образцы слюны у гостиничного персонала. Другая группа ездила домой к тем, кто не работал в этот день. Когда биологи получат образцы всех служащих отеля, анализы сравнят со слюной с презерватива Деда Мороза.

Полицейские из криминального отдела расспрашивали служащих об их отношениях с Гудлаугом и о том, где каждый из них находился накануне вечером. Все подразделение участвовало в расследовании. Требовалось собрать информацию и найти улики.

— Что будем делать с теми, кто был знаком с Дедом Морозом, но только что уволился или работал здесь год назад и более? — задался вопросом Сигурд Оли. Он сидел рядом с Эрлендом в ресторане и смотрел, как тот уписывает селедку с ржаным хлебом, ветчину, тосты и запивает все это дымящимся кофе.

— Посмотрим, что мы сможем извлечь хотя бы из уже известного, — отозвался Эрленд и отпил горячего кофе. — Ты раскопал что-нибудь еще об этом Гудлауге?

— Не так много. Вообще, мало что можно о нем сказать. Сорок восемь лет, холост, бездетен. Проработал в отеле больше двадцати лет. Сдается мне, что все эти годы он прожил в своем подземелье. Поначалу это было лишь временное решение, так вроде объяснил Толстяк. И еще он сказал, что плохо знает обстоятельства, и предложил нам пообщаться с директором, работавшим до него, который и договаривался с Дедом Морозом. Толстяк полагает, что Гудлауга в свое время выгнали из его съемной квартиры и он умудрился перетащить свое барахло в эту комнатку, а потом так оттуда и не выехал.

Сигурд Оли помолчал.

— Элинборг сказала мне, что ты провел ночь в отеле, — начал он.

— Я бы не советовал следовать моему примеру. В номере холодрыга, и персонал все время достает. Зато еда превосходная. Где Элинборг?

В ресторане царило шумное оживление. Постояльцы торопились на завтрак. Большинство из них — иностранцы, одетые в шерстяные свитера, ботинки для горных прогулок и в толстые зимние куртки, несмотря на то, что никто из них не собирался идти дальше центра города, находящегося в десяти минутах ходьбы от отеля. Официанты доливали кофе в чашки и уносили грязные тарелки. Из громкоговорителей лилась неумолкающая рождественская музыка.

— Суд начинается сегодня, знаешь? — сказал Сигурд Оли.

— Да.

— Элинборг там. Как, думаешь, все пойдет?

— Надеюсь, дадут не условный срок на несколько месяцев, как это водится у этих бездельников судей.

— Вряд ли ему оставят мальчишку.

— Не знаю, не знаю, — ответил Эрленд.

— Вот скотина, — проворчал Сигурд Оли. — Они должны поставить его к позорному столбу на Ручейной площади.

Расследование вела Элинборг. Восьмилетний мальчик попал в больницу с серьезными травмами. Он не осмелился рассказать об обидчиках. Версия на первых порах заключалась в том, что после школы его изловили старшеклассники и беспощадно отлупили. Результат: перелом руки, трещина в скуле, два верхних передних зуба выбиты. Ребенок добрался до дому в ужасном состоянии. Его отец, вернувшийся в скором времени с работы, вызвал полицию. «Скорая» увезла мальчика в травматологическое отделение.

Малыш был единственным ребенком. Мать его находилась в психиатрической клинике «Клепп», когда произошла трагедия. Он жил с отцом, владельцем и директором интернет-компании, в районе Широкого пригорка, в красивом двухэтажном коттедже с чудесным видом из окон. Отец был вне себя от ярости и все повторял, что отомстит хулиганам, так ужасно избившим его сына. Он требовал, чтобы Элинборг «схватила их за жабры».

Элинборг никогда бы не докопалась до истины, если бы не то обстоятельство, что в доме было два этажа и комната ребенка находилась наверху.