Голован
Шрифт:
— Да я его не с Земли, Рудольф. Этого Драмбу переправляли с «Яйле-четыре», он на промежуточной ремонтной станции завалялся. Вот я его пока и…
— Potznaze! Машины андроидного типа разрешено использовать на планетах, оговоренных специальным списком. Вы смотрели протокол, Каммерер? — зрачки в зеленой окантовке сколлапсировали в точечные объекты. — Цивилизация Саракша в опаснейшей стадии развития. Тут нельзя демонстрировать столь двухсмысленные чудеса. Вы представляете, что будет, если…
— Да я же не в полевых работах его пользовал, Рудольф. Не укрепрайон строил. Я…
— Какая, массаракш, разница, Каммерер?! Кто уже видел эту роботехнику? Дайте мне конкретный и полный список.
— Да какой тут список, массаракш?! Одна Рада пока и видела. Но не будем же мы…
— Dumkopf! Каммерер! Неужели, чтобы произвести впечатление на женщину, требуется заказывать с Земли робота для полевых изысканий?
— Да я ж не думал, что вообще буду показывать, Рудольф. Я просто с архивами ковырялся, а тут…
— Вы ручаетесь за свою Раду Гаал, Мак?
— Ну ручаюсь. Я с ней поговорю, я…
— Убрать полевую машину с Саракша, массаракш! Убрать немедленно! Память, все — массаракш! — стереть!
Рада плакала. Не навзрыд, а аккуратно и тихо. Только легче от этого Максиму вовсе не было. Сидя на самом краю лавочки, девушка обняла колонну ноги Драмбы, прижалась к ней щекой и всхлипывала. А Драмба, этот пластиковый сундук, — надо же! — стоял со стороны солнца и гладил ее по голове своей чудовищной ладонью. Это уже не лезло ни в какие ворота.
— Привет, Драмба! — сказал Максим преднамеренно громко.
— Привет, Максим! — подобострастно отозвался робот, но ладонь с Рады не убрал.
— Ты это… — замешкался Максим и переключил внимание на человека. — Рада, милая, как ты?
— Ничего, — всхлипнула Рада. — Жалко мне их.
— Отца?
— И отца, и всех. И дядю Каана жалко. Как же они его так обработали, что он ничего не помнит? А я еще пеняла ему порой на то, что пьет…
— Ты уже все ей рассказал, Драмба? — спросил Максим робота.
— Да, Максим. Я выдал все с файла в преобразовании на стандартную языковую конструкцию данного региона планеты Са…
— Все! Я понял, Драмба. Отойди покуда.
— Понял, Максим, — сказал робот, и его уши-локаторы зачем-то крутнулись туда-сюда.
— Слышь, Рада, — промолвил Каммерер, прижимая к себе хрупкое тельце. — Но ведь я не мог скрыть от тебя такое. Понимаешь, это было бы неправильно, несправедливо по отношению…
— Ты молодец, что сделал так, Мак. Я тебе благодарна, — сказала Рада сквозь застрявший в горле комок. — Жалко, что…
Плечо Максима было уже мокрым от слез.
— Что, милая?
— Жалко, Гай никогда уж не узнает, — она снова всхлипнула. — Он бы…
— Да я понимаю, девочка моя, понимаю, — промямлил Максим «А чего ты хотел? — спросил он сам себя. — Радости полные штаны, что ли?» Максим покосился в сторону робота. Тот стоял метрах в двадцати пяти. Человек с такой дистанции, пожалуй, не расслышал бы ничего, а Драмба… Да какая, к черту, разница?!
— Рада маленькая моя! Слышишь? Драмбу надо отправлять назад. Эта сложная машина срочно требуется в более важных делах. — Если робот имеет хотя бы зачаточные рефлексы, ассоциирующиеся с надеждой, и слышит его слова то сейчас он поступает по отношению к изделию андроидного типа очень и очень нехорошо, ибо нигде он пока не требуется и совсем никому не нужен. — И ты, пожалуйста никому о Драмбе не рассказывай. Понимаешь, куколка, такие машины пока не должны на вашей Сфере Мира находиться. Они для вас покуда опасны. Я в фигуральном смысле, Рада.
— Да я поняла, Мак, поняла. Я никому не проговорюсь, не волнуйся, любимый.
«Вот и хорошо, вот и ладненько», — подумалось Максиму.
— Робот… э-э… друг Драмба!
— Слушаю, Максим!
— Даю команду высшего приоритета, Драмба. Код — вот. Требуется стереть всю информацию о нахождении на Саракше, которая наличествует в твоих блоках памяти, а также все данные, извлеченные тобой из архива. Срок исполнения — через час после загрузки на грузовую платформу. Как понял, Драмба?
— Все понял, Максим! Код высшего приоритета введен! Приступлю к стиранию на платформе.
— Прощай, Драмба! Прощай навсегда!
— Прощайте, Максим!