Головня
Шрифт:
– Подковался ты неплохо. Надолго зарядки хватит?
– Хотелось бы…
– Всем хочется быть ангелами, да жизнь нас делает людоедами. Давай-ка, Вася, колись, в ноги пади, винись, прощения у всех нас попроси. Разойдёмся миром. Что-то разжалобил ты меня.
Вася Грузило раздул нос – был сильно обижен и удивлен: с каких таких пирогов ему в ноги падать? Какого прощения просить?
– Да вы что, ребята? Разыгрываете? Какие косяки?
– Вернёшь ровно столько, сколько в Москве халявой сшиб. Плюс пятьдесят процентов моральный ущерб, – заявляет Коч.
– Поддерживаю, – как школьник поднимает одну руку Пришивная Голова и в кулак другой покашливает.
– За, – говорит Пельмень. – Вернешь, или… а Бажов тебе не защита.
Замер с полотенцем в руках Федюня. Перед парилкой хозяин намекнул, что, возможно, понадобится его силушка, воздать вору должное сполна.
– Кабанов рвёшь шутя, неужели воришке морду не начистишь?
Вася Грузило деликатно сделал вид, будто не понял, в чём его обвиняют. Поправляет на поясе махровое полотенце, на Федюню бросает косые взгляды.
– Свидетели есть? – тихо спрашивает своих судей.
– А то! Всё есть, Грузило, стыда у тебя нет. Ты кого обнёс, мастер Данила? На кого батон катишь, гнида голодная? Ты кому мои ягоды всучил, молотобоец колхозный?! – закричал Коч утробным, дрогнувшим от волнения голосом.
Конец ознакомительного фрагмента.