Головоломка
Шрифт:
Он был на грани истерики. Хлоэ покачала головой:
– Не дави на меня, Илан, не сейчас, я…
– Умоляю тебя!
Молодая женщина сдалась.
– Ладно, четверть часа и ни минутой больше, мне нужно обыскать кухни, это займет чертову прорву времени. Но сначала я выпью стакан воды и возьму что-нибудь пожевать.
– Не советую.
– Я ужасно проголодалась.
Хлоэ на ходу развернула сэндвич и начала есть, наплевав на предупреждение Илана. Он отвел ее в выгоревшую комнату и уговорил вылезти наружу. Когда она начала спускаться, он заметил, как она обута, и удивился.
– Откуда у тебя туристские ботинки? Я раньше их не видел.
– Стояли в шкафу рядом с кедами. Тебе такие не выдали?
– Я в таких приехал, но… нет, в моем гардеробе были только кеды.
Он вспомнил голое тело Моки в грубых ботинках и спросил себя, почему одни игроки получили уличную обувь, а другие нет. Хлоэ откусывала от бутерброда большие куски и торопливо глотала, от холода у нее то и дело перехватывало дыхание. Они добрались до лестницы, и она ужаснулась, увидев, во что превратилась комната видеонаблюдения.
– Что тут произошло?
– Отсюда Гадес наблюдал за нами, у него был доступ ко всем камерам. Свет зажигался и гас автоматически, звонок был запрограммирован. Жигакс тоже наблюдал, а потом устроил поджог. У него есть все ключи, он может попасть в любое место, в том числе в наши комнаты. Вот почему Моки и Лепренс ничего не смогли сделать. Он открыл своими ключами и вошел, когда они спали.
По взгляду Хлоэ Илан понял: она начинает осознавать, что не такой уж он и сумасшедший. Они отправились в кабинет водных процедур, и он показал ей окровавленный гвоздь.
– Помнишь царапину у него на запястье?
Она кивнула и вгляделась в следы на пыльном полу, но определить где чей не представлялось возможным.
– Ну хорошо, предположим, что Жигакс действительно добрался до этого этажа и поранился. Комната видеонаблюдения уничтожена. И что с того?
– Идем.
Илан потащил Хлоэ в кладовую, толкнул выбитую дверь, и удивление на ее лице сменилось ужасом, а слова застряли в горле.
– Она… Она…
– Мертва? Да, и это не инсценировка.
Хлоэ сделала шажок вперед, словно хотела убедиться, что это не сон, почувствовала трупный запах, и ее едва не вывернуло.
– Теперь ты мне веришь? – спросил Илан.
Девушка медленно кивнула и зажала рот дрожащей рукой. Ее лицо побледнело от страха и отвращения. Илан вывел подругу в коридор, закрыл дверь и посмотрел ей в глаза.
– Кто она? – спросила Хлоэ, с трудом сдерживая слезы.
– Участница игры, она первой приехала в клинику…
Илан помолчал, желая убедиться, что до Хлоэ дошли его слова.
– Когда нас привезли, в первый вечер, она сидела у себя в комнате, ее заперли, как и остальных. Если помнишь, мы вышли вместе с Гадесом, а «универсал» с полицейскими и арестантом поехал дальше. По дороге что-то случилось. Не знаю, вернулись они в клинику, потому что не смогли проехать через перевал, или убийца прикончил их, сел за руль и явился сюда. Ясно одно: человеку в оранжевом комбинезоне удалось сбежать и он занял место этой кандидатки. В то утро, когда нам предстояло получить конверты с заданием № 1, Жигакс заявил, что приехал первым, и подошел к ячейке с цифрой «один». На самом деле в первой тройке была эта женщина, а он – самозванец.
Они услышали, как где-то хлопнула дверь, и вздрогнули. Хлоэ напоминала тень себя самой.
– Думаешь, на этом этаже кто-то есть?
– Нет… – Илан крепче сжал в руке железную палку. – Звук идет снизу. Давай убираться отсюда.
Они шли быстрым шагом, и Илан продолжал рассуждать:
– Я считаю, что Гадес был здесь один, вел приготовления к игре, Жигакс-Шардон прикончил его в первую же ночь, установил контроль над клиникой и забавляется с нами, как волк с кроликами.
– И он так и не объяснил, как вышел на «Паранойю»! – воскликнула Хлоэ.
– Вот именно. Итак: он убрал легавых, получил доступ к нашим досье – папки лежали в машине – и многое узнал о нас и о «Паранойе». Этот человек – убийца, у него серьезные проблемы с психикой, что-то вроде раздвоения личности, но он еще и игрок, причем опытный. Полицейские говорили об убитых игроках, и псевдо-Жигакс входил в ту группу. Парень чувствует себя в «Паранойе» как рыба в воде.
– А мы продолжаем играть, мечемся по зданию, выполняем идиотские задания… – убитым голосом произнесла Хлоэ. – Кошмар какой-то… Никто ничего не контролирует, помощи ждать неоткуда, а среди нас убийца. Нужно предупредить остальных и сматываться отсюда.
– Слава богу, теперь ты на моей стороне. – Илан вздохнул. – Но эта история гораздо сложнее. С одной стороны, есть карта моего отца, которую украл Гадес. С другой – именно Жигакс помог мне решить часть загадки. Он чертовски умен.
– Что именно он разгадал?
Илан достал из кармана карту.
– Вот, смотри: коды внизу – это цвета, если расставить их в правильном порядке, получается слово «Жакоб».
– Жакоб… – повторила она, внимательно разглядывая нижний край карты.
– Кто-то накачал меня наркотиками и запер в кабинете дантиста. Неизвестные люди пытаются разрушить мой мозг и украсть воспоминания. Это не имеет отношения к игре, они хотят добраться до открытий, которые сделали родители. Не понимаю, кто они и как связаны с убийцей, разгуливающим по клинике со смертоносной отверткой.
– Да, это нелогично, а значит нереально.
– Хлоэ, ты же не станешь снова…
– Подожди, не перебивай. Итак: Моки мертв, ты видел тело в морге, потом убийца его перепрятал. Очевидно, с Лепренсом случилось то же самое. Убийца с отверткой, Люка Шардон, присвоил личность Венсана Жигакса и охотится за нами. Но твои «палачи»… Вдруг они все-таки плод твоего воображения?
– Я знаю, что видел.
– Шизофреники тоже «знают». Я вот что имею в виду: нет оснований утверждать, что то, что ты считаешь реальностью, на самом деле реальность. Свидетелей нет, вот в чем проблема. Я считаю, что есть игра, убийца, который в нее внедрился, и твои галлюцинации, вызванные стрессом и переживаниями из-за гибели родителей. Все перемешалось.