Голуби Ада
Шрифт:
Он бросился в зал, и Грисвел, спотыкаясь, последовал за ним. Они осветили узкий, похожий на туннель, коридор, очевидно проходивший внутри одной из толстых стен.
– Может, она и не думает, как люди, - пробормотал Бакнер, шагая впереди с фонарем в руке, - но прошлой ночью у нее хватило ума замести следы, чтобы мы не нашли потайную дверцу. Вот она, комната!
– Боже мой!
– воскликнул Грисвел.
– Это же та самая комната без окон, которую я видел во сне! "В ней было трое повешенных... О-о-о!
Бакнер застыл на месте. В круге света появились три сморщенных, сухих, как мумии, тела в истлевших платьях, вышедших из моды в конце прошлого века.
Мертвецы были подвешены на цепях к потолку. На полу под ними лежали три пары шлепанцев.
– Сестры Блассенвилль!
– прошептал Бакнер.
– Взгляните!
– Грисвелу стоило больших усилий говорить членораздельно. Пятно света переместилось в угол.
– Неужели эта тварь была когда-то женщиной?
– прошептал Грисвел.
– Вы только посмотрите на это лицо, на руки, похожие на клешни, на черные звериные когти! Да, раньше она была человеком - на ней остатки бального платья. Кстати, как могло оказаться на служанке это платье?
– Сорок с лишним лет эта комната служила ей логовом, - произнес Бакнер, присев в углу на корточки возле жуткой ухмыляющейся твари.
– Вот оно, доказательство вашей невиновности, Грисвел. Сумасшедшая с топором все, что нужно знать судьям! Боже, но какая страшная, подлая месть! Каким надо быть чудовищем, чтобы связаться с вуду...
– Мулатка?
– прошептал Грисвел. Бакнер отрицательно покачал головой.
– Мы с вами неверно истолковали бормотание старого Джекоба и записи мисс Элизабет. Должно быть, она все поняла, но из гордости молчала. Теперь я понимаю: мулатка отомстила, но не так, как мы предполагали. Она не стала пить черное зелье, приготовленное для нее старым Джекоб. Снадобье досталось другому человеку, было тайком подмешано в питье. После этого Джоан сбежала, оставив прорастать посаженный ею зуб дракона.
– Так это... не мулатка?
– прошептал Грисвел.
– Я понял, что это не мулатка, как только увидел ее в коридоре. Ее лицо, или то, что от него осталось, еще хранит фамильные черты. Я видел ее портрет и не могу ошибаться. Перед вами существо, некогда бывшее Селией Блассенвилль.