Чтение онлайн

Тогда в моей голове пронеслось, что смерть, при сопротивлении врагу, это нечто достойное. Думаю ли я так сейчас? Полагаю, что нет. Если человек умирает за то, что ему дорого, вынося из своего самопожертвования пользу для других, то это можно назвать благородным поступком. Такой поступок действительно имеет веский мотив и уничтожает страх перед смертью, позволяя встретить ее с радостными мыслями о том, что мы позволили кому-то прожить чуть дольше. То, что произошло с нами, это скорее попытка быстрее избавить себя от страданий, не дать возможность использовать себя так, как хотят наши захватчики. Но ничего достойного в такой смерти нет, ибо это самый обыкновенный конец человеческого пути.

Почему же я рассказываю все это сейчас, если попала в такую критичную ситуацию? Именно тогда случилось то, что перевернуло мое представление о собственной жизни. Когда противники подступались к последним из нас, мне пришло осознание того, что это последние мгновения нашей жизни. Моя сестра не сопротивлялась, и я понимала, что она либо погибнет вместе со всеми, либо ее настигнет более страшная судьба. Тем не менее, мне хотелось показать, что я готова пойти ради нее на многое. Пусть и совсем ненадолго, но она переживет меня, пока ее старшая сестра будет защищать близкого ей человека до последнего вздоха. Она громко кричала и закрылась руками, не сумев выдержать происходящего вокруг. Моя любимая сестра понимала ситуацию не хуже меня. Схватив в руки копье, выроненное одной из моих соплеменниц, я замахнулась на первого подошедшего врага. Боевых навыков у меня не было вообще, поэтому мною двигала лишь ярость, отчаяние и страх за близкого человека. Каким-то чудом, мне удалось отделаться лишь небольшим ранением в области руки, в то время как мой оппонент упал на землю, под напором моего оружия. Сразу после этого прямо в грудь меня пронзила стрела, а после кусок лезвия вонзился прямо в бок. Тело ужасно кололо, боль пронзила меня, но, на удивление, она была не такой страшной, как мне казалось. Под обрушившимся на меня весом ничего не оставалось, кроме как позволить себе упасть. Энергия и адреналин все еще бушевали внутри меня. Жизнь не желала покидать мой организм, но многочисленные ранения сильно ограничивали мои движения, не оставив возможности что-либо сделать. Лишь органы чувств слабо продолжали свою работу. Крики моей сестры и еще парочки выживших доносились до меня. На тот момент мне так до конца и не было ясно, убили их или нет, но это не мешало гневу переполнять меня все сильнее и сильнее.

Медленно мое тело поднималось. Шумы вокруг словно заглохли, оставив меня в полной тишине. Боль приглушалась, а напор тяжести на мои плечи словно ослабевал. Тогда казалось, что я дошла до конца своего пути и встретила свою смерть, а встает лишь моя духовная оболочка, которая вот-вот направится в потусторонний мир. Взгляд был затуманен черными пятнами, поэтому поначалу не удавалось что-либо различить. Не знаю, сколько времени мне пришлось простоять на ногах, прежде чем ощущения начали возвращаться ко мне, со всей силы впиваясь в искалеченные конечности. Нет, боль все еще казалась слабой, словно осязательные способности моего организма сильно притупились. Сейчас я могла бы сравнить эти ощущения с анестезией. То есть тяжесть и множественные ранения присутствовали, как и дискомфорт, но не более того. Вместо мучительных страданий, которые я должна испытывать, было лишь сильное жжение, словно ко мне прислонили немного горячий предмет.

Глаза открылись, и передо мной предстала странная картина. Множество кочевников, окружавших меня, смотрели в мою сторону с оружием в руках. В их лицах отчетливо читался страх. Некоторое время мы смотрели друг на друга, но никто из них не решился приблизиться ко мне или хотя бы натянуть тетиву и выстрелить. Более того, большинство успело сделать несколько шагов назад. Слабо вникая в происходящее, я лишь выплеснула свои эмоции, что-то громко выкрикнув. Как позже окажется, мне удалось сказать что-то очень злобное, жуткое и оскорбительное на их родном языке. Более половины слов в той фразе даже не были мне знакомы, поэтому у меня не получится дословно вам ее перевести. Сейчас могу лишь сказать, что в тот момент я преобразовала свои мысли в фразу, не вникая при этом в текст, и получилось все это сугубо на эмоциях. Испугавшись меня, большинство представителей враждебного племени с криками побросали оружие и бросились наутек. Несколько человек тут же упали на землю и закрыли лица руками, но поняв, что я не собираюсь в ближайшие несколько секунд причинять им вред, ползком последовали за своими соплеменниками.

Мой взгляд все еще затуманен, но пятна из темных превратились в красные. Голова обернулась, осматривая поле боя. Множество трупов, преимущественно из представителей моей общины, валялись вокруг меня. Копья, топоры, луки и стрелы были воткнуты в недавно живые тела, а земля окрасилась в кроваво-красные цвета. Происходящее сильно напоминала то, что я видела в родной деревне, но мертвецы, вместо одной кучи, ровным слоем разлеглись вокруг меня, а следы пожара отсутствовали. Рядом не было абсолютно никого, кроме нее — моей родной сестры. Она единственная не убежала и не испугалась меня. Конечно, даже на ее лице застыла гримаса ужаса, но ее глаза продолжали смело и уверенно смотреть на мое изуродованное тело.

— Что с тобой, Рэвери?

Она редко обращалась ко мне по имени, чаще всего называя просто сестрой. Не удивляйтесь, это нормальное явление в нашем племени, а имя мое, напомню, еще и сильно отличалось от местных. Ответить мне не удалось, да и не было мыслей о том, что вообще можно ей сказать. Вместо этого я лишь выдернула из себя стрелу, впившуюся мне в грудь, а также посмотрела под окровавленные одежды, чтобы примерно оценить масштаб повреждений. Мною двигало любопытство — каким образом мне удалось выжить?

Увиденное сильно удивило меня. Бледная кожа, с дырой от стрелы в самом центре груди, два серьезных ранения в правой руке — от томагавка и копья. Помимо этого, множество более мелких повреждений присутствовали и в других частях тела. Полагаю, тогда у меня как минимум должно быть ранено легкое и сердце, но в прошлом, сами понимаете, мои познания в анатомии не были столь сильны. Тем не менее, даже такого оказалось достаточно чтобы понять, что при таких ранениях невозможно находится в состоянии, вроде моего. Ощупав и потрогав себя со всех сторон, под немного успокоившийся, но еще очень тревожный взгляд сестры, мною также было обнаружено, что кровь практически не течет из моего тела, а значит, состояние как минимум стабильно и не ухудшается.

— Давай уйдем из этого жуткого места, прошу тебя, сестра…

Она не понимала, что со мной творится. Даже не осознавала, что по всем биологическим законам я должна быть мертва. Кто я такая? Именно этот вопрос будет мучить меня на протяжении еще очень долгого времени. Уже тогда, когда мы за руку с сестрой покидали опустевший лагерь, мою голову переполняли разные версии. Естественно, я считала, что это все вмешательство неких высших сил. Может, меня спасли великие духи, которым поклонялась наша община. Или же загробный мир отверг меня, посчитав что мне еще предстоит позаботиться о сестре. Третьим и самым теплым для меня вариантом оказалось то, что мать благословила меня перед своей смертью, наделив частичкой своих великих сил. Да, на тот момент я уверовала, что моя мама была истинным и могущественным шаманом, и именно она даровала мне мои удивительные способности к выживанию. А если это и не так, то я могла бы их просто унаследовать, получив ее силу после того, как она отошла в иной мир. Итак, это были мои первые мысли, в которые я верила на протяжении долгого времени, так как другие варианты попросту не пришли в голову, ввиду примитивности тех времен.

У каждого живого существа свой смысл жизни, и пока живет он, живет и душа.

Люди часто рассуждают на тему того, что может являться смыслом их жизни. Мнения сильно расходятся и чаще всего можно услышать ответ вроде «у каждого он свой». Но что в действительности можно считать смыслом жизни, а что нет? Мне самой неоднократно задавали этот вопрос, и, думаю, сейчас у меня есть свой ответ. Каждый человек имеет свои цели, которые можно разделить на два типа — необходимые и желаемые. Первые нужны нам для нормального протекания жизнедеятельности. В ранние годы моей жизни это было создание собственной семьи и получение навыков в управлении хозяйством для женщин, а также физическое развитие и охотничьи умения для мужчин. В наше время к этому можно отнести получение образования, работы, зачастую собственного жилья для обеспечения личного пространства и прочее. Я говорю о целях, которые нам необходимы для того, чтобы комфортно существовать, и даже если мы можем от них отказаться, то только ввиду особых привилегий, которые их как-то заменяют. Интерес в данном случае представляет второй тип. Желаемые потребности — это то, что не является для нас необходимым и то, без чего мы легко можем прожить. Тем не менее, мы жаждем заполучить это по тем или иным причинам. Это наши личные стремления, достижение которых может помочь всерьез изменить нашу жизнь и добиться того самого статуса, в котором мы постоянно себя представляем в мечтах, или же цели, стремление к которым обусловлено нашим чувством долга и чести. Я считаю, что именно это и можно назвать смыслом жизни, потому что такие желания открывают нашу душу и показывают, что таится в самом ее сердце. С уверенностью могу сказать, что пока существует наш смысл жизни, к которому мы так отчаянно стремимся, прикладывая все усилия, существует и сама жизнь. В противном случае люди были бы пустой оболочкой, поглощенной рутиной и жизнью каждым днем без какой-либо конечной цели. Вероятно, именно такие пустые люди и являются самыми несчастными созданиями на земле, какими бы их ни видели окружающие.

Вернемся к моменту, когда от моей общины осталось лишь два человека — я и моя сестра. Возможно, еще пара человек сбежали в ужасе от моего внешнего вида, но у меня нет в этом уверенности, потому как не было желания проверять тела, да и возвращаться в лагерь кочевников в принципе. Случайных же встреч со старыми соплеменниками на нашу судьбу тоже не выпало, поэтому мы продолжили свой путь вдвоем. Иронично получается, ведь меня столько времени поглощали мечты о том, как отец мог бы забрать нас с матерью в свою отшельническую жизнь, наполненную приключениями. Сейчас именно в такую историю мы и попали, однако, никакой романтики в этом уже не было. Постоянная необходимость выживать в тяжелых условиях, искать еду и кров, в котором нас не смогли бы сожрать заживо дикие звери, вот что это такое. В такие моменты я бы все отдала, чтобы хотя бы на один день вернуться в свой теплый дом с огромным количеством ресурсов и всем необходимым для беспечного существования.