Чтение онлайн

— С Кристой все в порядке? — шепотом спросил Кит.

— Слава Богу, жар у нее спадает. И она выпила немного апельсинового соку.

Он сжал ей руку.

Валентина посмотрела по сторонам. Актеры работали сверхурочно, усваивая множество измененных в последнюю минуту реплик, стихов, и теперь выглядели усталыми и раздраженными от предпремьерной нервозности. Патрик Суэйзи, сидевший рядом с элегантной Вайноной Райдер, зевал. Джина побледнела от волнения. А рядом на нее кровожадно поглядывала Беттина.

— Вы превосходные актеры, самые лучшие, — хвалил собравшихся Пит Мадзини, накачивая их перед выступлением. — Каждый из вас — звезда, и завтра вечером мы докажем это.

На нем был черный кашемировый пиджак и белый шелковый аскотский галстук, высоко обхватывающий шею.

— Мы здесь в Бостоне для того, чтобы «отбросить накладки», как говорите вы, американцы. Кит и я будем среди публики и прислушаемся к мнению, хорошему и плохому.

Мадзини продолжал критиковать сделанные ими ошибки и анализировать те части, где, как он считал, постановка нуждалась в доработке. Валентина сначала слушала внимательно, потом ее мысли стали уноситься течением куда-то в сторону. Мадзини выглядел усталым, словно находился под каким-то тяжким гнетом. Пока режиссер говорил, он постоянно поднимал правую руку к шее и нервно теребил галстук.

В последнюю неделю он, невзирая на жару, каждый день надевал аскотский галстук или свитер с высоким воротником.

Другие руководители постановки тоже коротко выступили, и собрание закончилось.

Валентина решила вернуться в отель и позвонить снова няне, чтобы узнать о состоянии ребенка.

— Вэл, останься на минутку, — позвал Мадзини, когда она собиралась выйти.

В опустевшей артистической Мадзини налил им черного кофе. Когда он подавал ей чашку, его галстук сдвинулся, и она увидела ужасный красный кровоподтек.

— Что у тебя с шеей?

Режиссер вспыхнул.

— Это… а, моя новая подружка. Она очень-очень темпераментная.

— Да? В таком случае, я надеюсь, что она никогда не рассердится на тебя по-настоящему, — сказала Валентина, на самом деле не поверив ему. — О чем ты хотел поговорить со мной?

Полчаса спустя после того, как они обсудили последние изменения в интерпретации ее роли, Валентина наняла такси и, погрузившись в раздумья, поехала в отель. Когда в точности Мадзини начал носить аскотские галстуки и свитера с высоким воротом? Не тогда ли, когда Беттина уволила Джину и вскоре взяла назад, по настоянию Мадзини?

Валентина разделась, бросив одежду прямо на провод, ведущий к телефону на тумбочке у кровати. Она снова набрала нью-йоркский номер. Няня ответила сразу и минут десять уверяла Валентину, что с Кристой все в порядке.

Наконец, она повесила трубку и направилась в душ. Тревожные мысли снова вернулись к ней. Кровоподтеки на шее Мадзини, Джину увольняют и снова возвращают… Шумное негодование Беттины.

«Даже Михаил», — внезапно подумала она. Ее брат проявлял большой интерес к постановке и раз шесть или семь просил у нее пропуск, чтобы посетить репетиции. « Михаил же из КГБ», — эта мысль, словно молот, внезапно ударила ее.

Она покачала головой, пытаясь избавиться от таких безумных мыслей. Боже, ее предпремьерное нервное возбуждение на этот раз похоже на сумасшествие. Ей везде чудятся международные тайные происки.

Она шагнула в роскошный душ и предалась приятному массажу острых, как иголки, струй.

Шум за дверью ее смертельно напутал. Вскрикнув от страха, Валентина подскочила и ударилась бедром о ручку душа, закричав от боли.

— Вэл, Боже, что ты так разнервничалась? Извини, я не хотел тебя пугать.

Посреди наполненной паром ванной стоял Кит. На нем были только белые жокейские шорты.

— Кит, ты напугал меня до полусмерти!

— Детка, детка, — пробормотал он, прижимая к груди ее влажное тело. — Извини.

— Боже…

Вода все еще текла из душа. Валентина обхватила Кита руками, пытаясь спрятаться за его спокойную надежность.

— Может, я сошла с ума? Но у меня такое чувство… Эти сны, которые я постоянно вижу о ружьях и нападениях… А теперь у Мадзини такой страшный сине-черный след на шее, и эта таинственная женщина из службы безопасности в Нью-Йорке, которая так странно смотрела на меня.

Кит засмеялся.

— Ну, милая, она, возможно, всего лишь испытывает перед тобой благоговейный трепет и все пытается набраться храбрости, чтобы попросить автограф. Я даже не обратил на нее внимания. А что касается Мадзини, может, он просто упал, кто знает?

— Нет, — возразила она. — Это след не от падения. Он проходит вокруг всей шеи, точно как от…

Но Кит уткнулся лицом в ее влажную шею и стал целовать теплые капли воды с кожи. Валентина затаила дыхание. Застонав, она выгнула бедра, прижимаясь к его ногам, и потянулась к поясу его шорт.

Когда затих последний трепет наслаждения, Кит выключил теплую воду, поднял ее и завернул в белое махровое полотенце. Как богиню, он отнес ее на руках в спальню и уложил в постель, ее влажные волосы рассыпались по подушке.

— Моя речная нимфа, — бормотал он. — Моя любовь. Я обожаю тебя, Вэл. Я даже не могу передать, как сильно люблю тебя.

Они лежали, сливаясь в поцелуях, обещавших снова перерасти в близость. Валентина прижалась к его груди, совершенно позабыв свои тревожные мысли.

Однако час спустя, когда они поднялись, чтобы перекусить, беспокойство вернулось к ней. Протянув руку за бутылкой минеральной воды, Валентина увидела заголовки в финансовом разделе «Нью-Йорк таймс», лежавшей на столе.

— Кит? — спросила она, склоняясь над газетой. — Что значит «осторожными»?

— О, это всего лишь один из тех бессмысленных пасквилей, которые печатают, когда нет никаких новостей получше, — небрежно ответил он. — И не потому, что хотят надуть читателей, а просто заполнить место.