Чтение онлайн

Огорченно вздохнув, Орхидея вошла в большую увешанную зеркалами ванную и увидела на маленьком столике коробочку от ювелиров Ван Клифа и Арпелса.

Она подняла крышку и вытащила оригинально выполненную брошь.

Две изысканные орхидеи переплелись своими стеблями, радужные голубовато-фиолетовые лепестки поблескивали на свету, а бриллианты напоминали капельки росы.

Голубые орхидеи. Они с Валентиной стремительно достигли положения звезд десять лет назад, затем расстались. Их ссора так же, как и у «Супримз», стала общественным достоянием.

«Пожалуйста, заставь Валентину полюбить тебя. Потому что если она полюбит тебя, то полюбит и меня тоже, Я говорю всерьез», — прошептала она, гладя брошь. Ее едва слышная мольба потонула в пронзительном телефонном звонке. Орхидея схватила трубку.

— Мисс Ледерер? Это ваша служба со вторым звонком-напоминанием. Вам пора выходить в театр.

— Да, да, да! — воскликнула она и поспешно добавила «спасибо», прежде чем опустить трубку на рычаг. Она бросилась назад к стенному шкафу и натянула узкие джинсы. Затем, скользнув в черную шелковую тенниску, обтянувшую ее маленькую грудь, набросила облегающий бедра черный кожаный жакет и надела черные ковбойские ботинки из змеиной кожи. Напоследок она схватила коробочку с брошью и засунула ее в карман жакета.

Пять минут спустя, когда Орхидея, вздохнув, уселась в такси и машина отъехала от тротуара, ее желудок сжало, как будто его завязывали в узел.

Валентина не позвонила.

Дождь поливал собравшуюся у служебного входа в театр «Ледерер» толпу, которую удерживала группа сотрудников службы безопасности в форменной одежде.

Кит Ленард, тридцативосьмилетний продюсер «Доктора Живаго», вышел из такси и, нахмурившись, зашагал по направлению к двери театра. Он был высоким, его суровое лицо с глазами голубыми, как воды реки Рио-Гранде, несло на себе отпечаток тяжелых испытаний, выпавших на его долю в последнее время.

Фургоны Седьмого канала новостей и ВНБС-ТВ были припаркованы к погрузочной площадке. Уже собралась небольшая промокшая толпа. Одна девушка держала отсыревший плакат, гласивший: «Валентина, мы любим тебя!».

«Хороший знак для хита», — подумал он. Последние три года упадка в экономике не прибавили достатка и ему, И теперь Киту нужна была настоящая «бомба», от этого зависела и судьба его пугливых сторонников. Это было важно и для Валентины. Иначе она снова могла «войти в штопор».

Высокий грузный мужчина в тренче [2] поспешно вышел из толпы.

— Джоу Донован. «Лос-Анджелес таймс». Всего несколько вопросов. Я понимаю, у вас трудный вечер.

— Простите. Извините меня…

Мужчина настаивал:

— Мистер Ленард, как вы относитесь к возвращению Валентины?

— Я уже давал несколько интервью, так же как и Валентина. Думаю, мы осветили все вопросы. Она великолепна, замечательная певица и актриса, чертовски много работает и заслуживает успеха, который, как мы надеемся, принесет нам сегодняшнее представление.

— Я знаю, но как насчет чего-нибудь более личного… ваши непосредственные ощущения сегодня вечером? В конце концов, она ваша невеста.

— Никаких интервью до конца представления, — огрызнулся Кит.

Он кивнул Биллу Кописки из службы безопасности и хотел пройти в дверь, но его остановил молодой человек в темном костюме с наушником.

— Извините, сэр, вам нельзя заходить в эту часть театра.

— Черт побери, что вы болтаете? Мне нельзя? Я продюсер.

— У вас есть пропуск?

— Пропуск? Нет, проклятье, я оставил его дома. Я продюсер. Вы не из постоянной службы безопасности? Где Билли? — добавил он, озираясь вокруг в поисках молодого охранника, которого видел всего несколько минут назад.

— Это дело Государственного департамента.

— Государственный департамент? Что все это значит?

— Извините, сэр. Кто-нибудь может удостоверить вашу личность?

— Что… Черт побери! Билли!

Кит был в ярости, когда, наконец, нашел охранника из службы безопасности, который удостоверил его личность. Что-то было не так.

Как только он оказался внутри, безумный закулисный мир сомкнулся вокруг Кита, мир, частью которого он был со времени своего первого мюзикла «Святой Антоний», выигравшего «Тони» в 1975 году. Награды за шоу, продюсером которых он был, заполнили несколько полок в его домашнем кабинете — одиннадцать «Тони», несколько «Оби», награда нью-йоркских театральных критиков и два «Оскара» — все самые желанные призы, многие получены, когда ему не было еще и тридцати.

Закутанная в блестящий черный макинтош, темноволосая Вайнона Райдер, прославившаяся в «Великих балах огня» и «Вереске», поспешно прошла мимо, чуть слышно повторяя свои первые реплики.

Ассистент режиссера поспешно выбежала из гримерной.

— Мистер Ленард, Валентины еще нет. Орхидея тоже опаздывает. Этот чертов дождь…

— Ну, занавес не может ждать, пока кончится дождь, Сью. Присмотри, чтобы гримерная и костюмерная были наготове.

Он прошел по коридору в свой маленький кабинет и закрыл дверь.

Включив свет, он бросил взгляд на фотографию Валентины из журнала «Пипл». Номер назывался «50 самых красивых людей». «С любовью Киту, который знает, что делает» — небрежно было нацарапано посвящение.

Бульварные газеты буквально охотились за ней месяцами после ее рокового падения три года назад на студии «Континенталь», операции спины, последовавшей затем пагубной привычки к наркотикам и скандального развода с лос-анджелесским врачом Полом Дженсоном.

Кит всмотрелся в миндалевидные изумрудные глаза, опушенные длинными ресницами, в высокие скулы, придававшие хрупкий и таинственный вид ее совершенным чертам, и почувствовал, что его глаза увлажнились. Боже, как он обожал ее! Она была сердечной, податливой и самой раскованной в области секса женщиной, какую он когда-либо знал. Он предпочел бы проводить время с ней босой и в джинсах на берегу, чем кутить всю ночь, играя в двадцать одно, с любой другой женщиной. Его трогала ее решительность, притягивала беззащитность, и ему нравилось, что, невзирая на свои успехи, она нуждалась в нем.