Чтение онлайн

устанавливал текст. В венецианской рукописи Гомера можно найти также схолии из

Аристоника, Дидима, Геродиана, Никанора. Изданий Гомера в античности было вообще

немало. Его издавали и города и частные лица (так, например, известно, что Аристотель

издал Гомера для своего знаменитого ученика Александра Македонского).

Несмотря на тщательность работы александрийских ученых, в настоящее время она

расценивается во многих отношениях не очень высоко ввиду того, что эти ученые хотели

во что бы то ни стало сделать Гомера ясным, понятным, общедоступным и вполне

совершенным поэтом, удаляя из него все архаическое, непонятное и противоречивое. Это

в значительной мере снижает достоинство их работы над Гомером, давая в наши руки

подчищенного и выправленного писателя, хотя в других отношениях проделанная ими

работа еще до настоящего времени остается ценной и нужной.

г) Аристотель о Гомере. В заключение мы хотели бы привести некоторые мысли из

Аристотеля, в которых знаменитый философ, как нам кажется, формулирует общее

отношение античности к Гомеру, хотя и глубоко критическое, но положительное и даже

восторженное.

В главе XXIV своей «Поэтики» он пишет (перев. Новосадского): «Гомер и во многих

других отношениях заслуживает похвалы, но в особенности потому, что он единственный

из поэтов прекрасно знает, что ему следует делать». И далее: «... и нет у него ничего

нехарактерного, а все имеет свой характер». В «Этике Никомаховой» III.5 Аристотель

утверждает, что Гомер в своих поэмах воспроизводил древнюю общественно-

политическую жизнь (ср. также фрг. 154) и, следовательно, характерное у него касалось

человеческой жизни в целом. Имея в виду Гомера, Аристотель также пишет в «Поэтике»

(та же гл.): «В эпосе нелогичное незаметно, а удивительное приятно». Поскольку же

Гомера часто обвиняли в ложном изображении жизни, Аристотель отводит это обвинение

следующим образом: «Гомер прекрасно научил и других, как следует говорить ложь: это

неправильное умозаключение ... Невозможное, но вероятное следует предпочитать тому,

что возможно, но невероятно ... Так, несообразности в «Одиссее», в рассказе о высадке (на

Итаке), очевидно, были бы недопустимы, если бы это сочинил плохой поэт; но тут наш

поэт другими достоинствами сглаживает нелепое, делая его приятным».

Таким образом, Аристотель стоит выше всяких отдельных противоречий или

несообразностей у Гомера, но относится к нему прежде всего с эстетической точки зрения,

ценя в нем художественный реализм, и притом сознательный реализм, т. е. изображение

того, что является «характерным» для жизни, а [37] также и того, что кроется в ней в виде

«возможности» и что развертывается поэтом в художественную действительность. Нам

кажется, что в античности не было более глубокого и трезвого отношения к Гомеру, чем

то, которое мы находим у Аристотеля, и что в основном это и есть последнее слово о

Гомере самой античности. Заметим при этом, что у Аристотеля нет ни малейшей

склонности аллегоризировать; и это видно не только по соответствующим главам из

«Поэтики», где он касается Гомера, но и из тех многочисленных толкований Гомера, о

которых мы мржем судить по многочисленным фрагментам из его сочинения «Трудные

места из Гомера» (фрг. 142-179 по изданию фрагментов В. Розе). Аллегористика, правда,

не была лишена больших достоинств, поскольку она многое подчеркивала такое, что без

нее оставалось непонятным или неясным. Тем не менее непосредственно эстетический

подход к Гомеру и анализ его художественных методов, конечно не могла заменить

никакая аллегористика. Наиболее глубоким исследователем Гомера именно с этой стороны

и оказался Аристотель.

III. Гомер в новое время.

1.Гомеровский вопрос на Западе до Вольфа. До Ф. А. Вольфа, известного

немецкого филолога (конец XVIII в.) весь культурный мир продолжал видеть в Гомере

единоличного автора обеих поэм. Раздавались отдельные случайные скептические голоса,

но они, не приводя никаких научных оснований, тонули в общепризнанных мнениях.

Таково было во Франции мнение Добиньяка (1715) о том, что Гомер – выдумка, в Италии –

Джамбатисто Вико (1730) считал, что Гомер – собирательное имя для многих поэтов и

поколений, в Англии – Роберт Вуда (1769) отрицал письменность для эпохи Гомера.

2. Фр.-Авг. Вольф своим исследованием «Введение в Гомера» (1795) настолько

заострил вопрос о личности Гомера, что после него возникла по гомеровскому вопросу

огромная литература.

По Вольфу, поэмы появились в X в., когда не существовало никакой письменности.

Но даже и после записи текст все еще подвергался разнообразным переделкам со стороны

ученых и критиков.

В «Илиаде» и еще больше того в «Одиссее» мы находим вполне определенное

художественное единство, но его не было сначала, оно – результат позднейшей обработки.

Самую личность Гомера Вольф не отрицает и даже соглашается допустить его

авторство для большинства песен. Но он отказывается определить, где, когда и как