Гоморра
Шрифт:
— Получится! — уверил Ростли. — Всё могло бы плохо кончиться, если бы это дарственное досталось кому-то случайному… Но, по большому счёту, нам исключительно повезло и с Сеятелем, и со мной! Мой пятнадцатилетний опыт и интуиция мне подыграли! Именно благодаря им я не наломал дров сразу же, и уже не позволю себе в дальнейшем таких безобразий! Всё — под контролем, Макс! Избавьтесь от меня на время, которое позволит мне по максимуму во всём разобраться и сориентироваться! А там поглядим!
Максимилиан вскочил с кресла.
— Я пойду и запущу все механизмы экстренной подготовки и реализации. А ты пока побудь здесь. Подальше от всех. Чтобы никто случайно не спровоцировал ни на что…
— Хорошо, я буду предельно осторожен. Пусть пока врачи меня прозондируют, чтобы не терять драгоценное время. Сидит во мне некое, и вполне обоснованное подозрение на то, Макс, что во мне что-то сидит… В голове или в туловище… Некий микро-транслятор, по которому я извне получаю необходимую мне для действий энергию… Дайте мне на него нужные ориентиры, и я с ним сам потихонечку разберусь на острове…
Глава № 9
Максимилиан опять плохо спал ночью. Лето на планете первоначально было, скорее всего, не особо жарким, но повышенное содержание в атмосфере углекислоты, вызванное чудовищным пожаром, создавало некий псевдо-парниковый эффект, который хуже всего сказывался на землянах ночью. Бот за день прогревался, как пустая бочка, и ночами с вынужденным внутренним микроклиматом не справлялись даже кондиционеры, работавшие на полную мощность.
Проваливаясь ненадолго в сон, и выныривая из него, Максимилиан провертелся на мокрой от его пота постели до шести утра по местному времени, и решил больше не издеваться над своим организмом. Он выпил тонизирующую таблетку, постоял под контрастным душем почти полчаса, потом вместо теплового воздушного полотенца просто обтёрся натуральным махровым, оделся, позавтракал омлетом и кефиром, и направился в рабочие отсеки.
В рубке находился один Цилле. Из-за духоты на нём были только полосатые трусы, не шокировавшие исключительно мужской коллектив, но спина его была мокрой от пота. Шелестели вентиляторы, гудел кондиционер, однако от всего этого было совсем мало толку.
— Капитан, доброе утро? — спросил Цилле, услышав шаги и обернувшись. — Или — так себе?..
— Что-то среднее… — признался Максимилиан. — Могло быть гораздо лучше, если бы могло быть. Но никак не получается… Йохан, меня ни разу не потревожили с вечера и до утра. Нет проблем?
— Проблемы были сто дней назад, а теперь остались только проблемки. Не капитанские.
— Я рад за нас. Чего-то мы стоим, даже в экстремальных ситуациях.
— Да уж, испытание нам досталось глобальнейшее. Нас такому не учили, но мы, тем не менее, справились. Остались мелочи, не влияющие на общее состояние дел.
— Все в разбегах?
— Большинство. Тем, кому не спится здесь, как и вам, Капитан. Да, кстати, час назад появлялся Ростли.
— Выходил на связь?
— Нет, именно появлялся. Как всегда, без предупреждений. Пешком пришёл из-за холмов, побродил тут слегка вокруг, слишком не приближаясь, без особого энтузиазма поинтересовался нашими делами, и вами лично, Капитан, — уже заинтересованно, а потом ушёл туда же.
— Телепортнулся? За холмами, чтобы нас случайно чем не зацепить?
— Не знаю, как у него это получается и называется. Р-раз — и десять тысяч километров — как сто метров! Был там, теперь — тут, а потом — снова там. На своём любимом необитаемом острове посреди местного океана. Робинзон и Пятница — в одном лице.
— Любопытствует?
— А что ему ещё делать в его почти божеской должности! Спит уже не восемь часов, как мы, а два. И есть тенденция даже на обнуление времени отдыха.
— Фокусов тут своих не показывал?
— По моей робкой просьбе легко забросил один из наших тяжёлых вездеходов на вершину горы в пятистах километрах отсюда. Сам бы он туда не взобрался, а гонять бот для транспортировки куда-то ходячих, но не лазающих машин, — расточительно.
— Выгодный у нас теперь имярек, — сказал Максимилиан. — Экономит нам горючку и время. Ещё не Бог, но уже и не человек. Двуликий Янус. С одной стороны это Ростли, а с другой — кто?.. А что с ним будет через год, когда закончится полная расконсервация его потенциальных возможностей?..
— Пока нам от него только польза. Значит, он контролирует свои способности и возможности. Будем надеяться, что он и дальше не изменится в худшую для нас сторону. Он там сейчас совсем один, и времени у него на себя самого — неограниченно много. А с вездеходом Ростли слегка промахнулся. Он его не посадил на заказанную мною вершину, а почти уронил на неё с высоты в пять метров. Пока у него заметна не очень чёткая фиксация своих транспортных действий в пространстве. А вездеход мне пожаловался на проблемы с ходовой частью.
— Нестрашно это. Людей туда на вертолёте сбросим, они его и починят, и пожалеют.
Максимилиан подсел на свободное рабочее место.
— Йохан, я тут слегка поболтаю с Крисом. С глазу на глаз. Ждёт ведь… Не одичал бы…
— Поболтать — это он теперь очень даже любит, — понимающе улыбнулся Цилле. — И с нами, и даже — с самим собой. Слышим, когда он забывает отключать связь…
— Он вникает в себя самого. Нового. Это не так просто…
Максимилиан вышел на закрытый канал связи с Ростли.
…Он увидел океан. Бескрайний штилевой океан. Ростли закрепил передающее видеоустройство у себя на голове, и сейчас сидел рядом с берегом. Зародышевые чуть живые волны беззвучно наползали на песчаный берег с мелкими камешками, и канули в нём. Над водой тоже молча носились местные чайки, больше похожие на земных ворон.
— Наслаждаешься?.. — спросил Максимилиан слегка насмешливо.
— Почти хронически, — тут же отозвался Ростли, и изображение дёрнулось. — На редкость красивейшее место вы мне подобрали. Благодарю и конкретно за него! Я бывал из любопытства на других островах в радиусе сотен километров, но, похоже, успел влюбиться в свой, поэтому с остальными уже несправедливо критичен и субъективен… Нашёл на нём больше десятка наиболее интересных мест для любований пейзажами, и медитаций, и теперь регулярно их обхожу по очереди. Не хочешь составить мне тут компанию?..