Чтение онлайн

Ну мне и дали. 20 кругов в снежной круговерти от впереди идущих машин. Поначалу было еще нормально, но потом начался какой-то ад. С каждым кругом трасса преображалась: снег в большинстве случаев оказывался слабее металла и некоторые повороты попросту срубались менее удачливыми соперниками. А еще заводчане добавили азарта, притащив откуда-то здоровенную школьную доску и начав записывать на ней результаты. Каждому хотелось увидеть свой номер повыше...

Уже вечером, устало растянувшись на заднем сиденье автобуса, везущего нас назад, я попытался подвести итоги. Ездить худо-бедно мы все умели, так что тут ничего такого прорывного не случилось, как не старались заводчане, готовя для нас трассу. Прорыв случился совершенно в неожиданной области: полностью исчез страх поцарапать или помять машину. И если в самом начале любое происшествие проходило под молчаливое разглядывания новых вмятин и царапин, то в конце народ уже вовсю использовал контактную борьбу в попытке прорваться через более удачливых соперников. Да что там, я сам был грешен и вовсю бодал коллег бампером в район заднего колеса, заставляя тех уходить в неуправляемый занос и терять скорость.

Теперь бы такое повторить на наших ЗИСах! Представив, какие глаза будут у зрителей сего действа, я зажмурился от удовольствия. А если на трассу еще и грузовики выпустить... Ничего, скоро ЗИЛ-111 пойдет на смену, можно будет попробовать устроить такой перфоманс, хотя бы для своих.

Так, кстати, а будет ли вообще ЗИЛ?

***

Не знаю, что там было на том самом закрытом заседании, но ни в обед, ни вечером Брежнев из здания не выходил. И если судить по стоящим рядом машинам, он тусовался там вовсе не в одиночестве. Настроившиеся на близкий отдых водители немного повздыхали, посудачили и разбредясь по машинам, принялись терпеливо ждать. Я же, мысленно скрестив пальцы и сжав кулачки, возносил известные мне молитвы всем богам по очереди. Ведь если получится, то это будет моим первым заметным изменением в истории!

И наблюдая во втором часу ночи медленно выползающие под свет фонарей фигуры, я каким-то внутренним чутьем понял, что получилось. Иначе с чего все выходящие к машинам так похожи на зомби? Шаркающая походка, бездумный взгляд и кажется что сейчас раздадутся стоны про мозги.

Леонид Ильич не был исключением. Он кулем свалился на сиденье и пробормотав что-то про уровень краевого месткома, одним движением сорвал с термоса пробку и присосался к нему.

– Так все холодное уже. Давайте я сейчас быстренько до дому... – поскальзываясь, я рванулся вокруг машины на свое место.

– Горячего и так сегодня было по самую крышку – он сделал еще один глоток – Но ведь какой хитрец... Это, Саша, и в самом деле была бомба. В ваших этих библиотеках все оказалось несколько... Смягченно, что ли. Видел бы ты ... Весь зал сидел молча! Ни одного вздоха или шевеления. Словно умерли все.

– У меня тут написано, что Никита Сергеевич понял это и начал тут же импровизировать. Некоторые в конце даже хлопали.

– Ага, тут же... Ближе к концу только начали отходить от шока. Как ты и записал, сразу же поступило предложение не обсуждать и принять. И ведь прошло бы как по маслу!

– Но ведь не прошло? – я затаил дыхание

– Не прошло.

Уф! Значит, дорогой вы мой Никита Сергеевич, хрен вам там по всей физиономии, а не «самый влиятельный доклад за всю историю»! Ура!

Ведь если не прошло, то не будет ничего. Ни митинга около памятника Сталину с призывами отделения Грузии, ни последующего разгона бронетранспортерами шествия на берегу Куры. И никто не посмеет тыкать в лицо грузинам, что Сталин был их национальности.

На всякий случай я еще раз полистал выданные познанием данные. А ведь не будет еще и погибших. Мне все равно на цифры, которые приводит каждый считающий себя историком. Не важно: 1000, 800 или 150 человек. Да даже 50. Этих смертей не будет. А значит, я уже вышел в плюс, хоть и пока только в своих глазах.

Я взглянул в зеркало заднего вида на прикрывшего глаза Брежнева и аккуратно придавил газ. Ничего, дорогой ты мой Леонид Ильич, впереди такого будет очень много...

Вот как же плохо что Леонид Ильич улетел в Капустин Яр. Как только назначили секретарем ЦК КПСС по оборонной промышленности, как он тут же умчался смотреть на первую ракету с ядерной боеголовкой. Нет, официально поездка посвящена контролю над войсковыми испытаниями перед принятием этой штуки на вооружение, но кто ему готовил выжимку по этой Р-5М? Правильно, я. И прекрасно видел, как загорелись его глаза. Да и у кого бы не загорелись? Я бы вот тоже не отказался посмотреть... Но не взяли.

Как знаю и то, что он, вооруженный данными из будущего, следом мотанется в Нижний Тагил и немного добавит ускорения разработке «объекта 155», ставшего в будущем знаменитым Т-55. Ну а чего ждать инициативы от главконструктора еще год? А так приедет такая высокая шишка, постучит легонько пальцем по столу и спросит ласково: «Товарищ Карцев, любимый вы наш Леонид Николаевич. Ну что вам еще надо? Вот и вперед и можно без песен. Армия ждет». И в самом конце прилетит в Ленинград на ЛКЗ, где провентилирует разработку последнего тяжелого танка. Причем заранее наговорив множество приятных слов Георгий Константиновичу. Тут только мы вдвоем в курсе, что всего через пару лет Жукова обвинят в создании культа личности имени самого себя и с треском уволят со всех постов. Вроде даже из КПСС хотели исключить, но удержались.

В общем, пока товарища Брежнева военные катают на уазиках по полигонам, мы все внезапно получили по неделе абсолютного ничего неделанья. Пару дней погуляв для успокоения души и тела, я попытался найти последствия ночных совещаний верхушки страны. Для начала уселся за радио. Вращая ручку валкодера, я бешеным сайгаком метался по диапазонам и пытался найти хоть косвенные намеки на произошедшее. Но нет - наши станции как ни в чем не бывало толкали оды социализму и клеймили всех несогласных с этим. А импортные взахлеб собачились между собой на тему, что такое едят в США, что у них в топ выходят такие певцы как Элвис Пресли. Поняв, что из радио много не выжмешь, перешел к прессе.

Запершись в своей комнате, чтобы не заподозрили чего, я очень тщательно изучил стопку газет «Правда». Для начала пристально сравнил отчетный доклад съезда. Нет отличий. Следующим в мои руки попал номер с резолюцией по отчетному докладу съезда. Нет отличий. Так, переходим к номеру от 28 февраля. Президиум Центрального Комитета КПСС с фотографиями. Познание подсовывало мне картинки, которые полностью совпадали с тем, что я видел вживую. Неужели и здесь история пошла по тому же пути? Страшно секретный доклад спустят всем партийным организациям и так далее?

Но нет, следующий же номер подарил мне прекрасное. Познание мне подсовывало картинки лозунгов про благодарность партии и призывов к трудовым подвигам, а я видел совершенно другое: доклад Никиты Сергеевича «О культе личности и его последствиях».

Перечитав напечатанное дважды, я рухнул на кровать и уставился в потолок. Вообще не то, что было раньше. Новый текст не совпадал ни с одним доступным мне вариантом и намертво срезал все углы, которые в будущем привели к ужасным последствиям. Густо перемешав материализм коммунизма с библейским лозунгом «не сотвори себе кумира», автор доклада умело подводил читателя к мысли, что Иосиф Виссарионович конечно молодец и все такое. И следом шло очень многозначительное «НО», из которого получалось, что он все-таки был человеком, которого можно было потрогать и пощупать и внезапно, как и положено любому прямоходящему, совершал множество ошибок, больших и маленьких. В общем, «кто из вас без греха пусть первым бросит камень», ура партии и рабочему человеку, помогающему крестьянству.