Чтение онлайн

Он был уже близок к цели, до беглеца оставалось не больше сорока метров. Арбузов уже праздновал победу, и тут съемщик открыл по нему стрельбу из карабина убитого охранника. Опасаясь, что таким образом он может лишиться лошади, Арбузов начал стрелять в ответ, но промахнулся и наповал убил лошадь съемщика, до которого оставалось не больше двух десятков метров. Съемщик же, увидев, в каком положении он оказался, спрыгнул с саней и сиганул по сугробам в таежную чашу.

Плюнув на свою безопасность и движимый лишь одним чувством мести, Арбузов выпрыгнул из саней и бросился следом. Однако драгоценное время было потеряно, и враг сумел уйти довольно далеко. Впрочем охранник не отчаивался, он знал, что рано или поздно настигнет беглеца, и это обязательно бы случилось, если бы не прицельный выстрел подлого съемщика. Он поразил Арбузова в плечо. Пройдя еще метров двести, раненый понял, что если тотчас не вернется на рудник, то попросту истечет кровью. Из последних сил, временами теряя сознание, он вернулся к саням, сделал себе тугую перевязку и в таком виде добрался назад.

Приехал он как герой, и первыми его словами было: "Расстреливайте меня, я не смог задержать преступника!"

Ну не пламенный ли патриот своей Родины, - усмехнулся старик. - Конечно же мы поверили каждому его слову, тем более что сквозная рана мягких тканей плеча была ярким тому подтверждением. В надежде, что беглеца все-таки удастся перехватить, было тут же снаряжено еще двое саней с десятком охранников. Но тут, как назло, мороз пошел на убыль и начался обильный снегопад, так что, когда погоня прибыла на место преступления, все оно было покрыто толстым слоем снега. Им удалось обнаружить только два трупа, охранника и второго съемщика, да еще застреленную Арбузовым лошадь. Ни о каких следах, уходящих в таежные дебри, не могло быть и речи. За этот случай у многих полетели с голов шапки. В частности, были уволены и отданы под суд директор рудника, его зам и заместитель по сохранности металла. Что с ними стало впоследствии, я не знаю. А вот с Арбузовым обошлись довольно мягко. Ему просто срезали лычки и на месяц посадили под арест.

На всей этой истории можно было поставить точку, но пришла весна и внесла кое-какие коррективы.

Тогда я уже работал подсобным рабочим у геолога. Собирал пробы, обрабатывал их в камералке и по роду своих занятий довольно часто ездил в город. В тот раз - эта была середина мая - мы отправились в город вчетвером: главный геолог, инженер, я и возчик. Снег уже сошел, но на дорогах была непролазная грязь. Лошади рвали жилы, с трудом вытаскивая из липкой глины тяжелую скрипучую телегу. Выехав утром, мы только к вечеру проехали полсотни километров и недалеко от места зимней трагедии увязли и встали капитально. Лошадям, впрочем как и нам самим, необходим был отдых. Пока мужики гоношились насчет ужина и выпивки, я распряг коней и отвел их подальше от дороги, туда, где молодая трава была посочнее. Стреножив их, я уже было собрался возвращаться к гогочущей компании, но тут, в свете заходящего солнца, увидел такое, что невольно вздрогнул и закричал.

В невысокой траве возле березки лежал полуразложившийся труп, и, судя по одежде, лежал он здесь с самой зимы. Подбежавшие мужики это подтвердили, и больше того, геолог признал в нем того самого сбежавшего от Арбузова съемщика. Убит он был пулей в затылок, и это можно было понимать двояко. То ли он действительно убегал от охранника, унося с собой металлический контейнер с золотом, но тогда как он мог отстреливаться? Сквозная дырка в затылке вряд ли позволила бы ему это сделать. Но если он убит во время перестрелки, то почему в затылок, а не в лоб?

– Что-то тут не так, мужики, - задумчиво проговорил геолог. - Что-то не вяжется. Скорее всего, Арбузов, прикончив второго охранника и съемщика, предложил ему бежать, а когда бедняга, потеряв от страха рассудок, рванул в тайгу, то Арбузов выстрелил ему в затылок. Конечно, это всего лишь догадки. Завтра при свете дня мы осмотрим это место подробнее, и если не найдем где-то рядом с трупом золото, то картинка вырисуется сама собой.

– И конечно же наутро возле трупа вы ничего не нашли? - наконец-то отставляя стакан, утвердительно спросил Макс.

– Представьте себе, нашли, - усмехнувшись, ответил Прудов. - Не такой уж он дурак, этот Арбузов. Правда, кое-какие детали явно не вязались друг с другом, но в общем обвинить его было довольно трудно. Труп лежал на спине, а вот винтовка с двумя оставшимися в ней патронами почему-то оказалась под ним. Странно, не правда ли? Обычно если человек бежит вперед по глубокому снегу, то и наклоняется вперед, как бы помогая бегу весом собственного тела, а тут еще сзади его толкает пуля. Что получается? А получается то, что по всем законам он должен был упасть лицом вниз и карабин при этом, скорее всего, отлетел бы вперед и в сторону. Но это уже можно назвать фактом второстепенным, по крайней мере, серьезной экспертизы никто не проводил и ему удалось отбрехаться.

– А как же золото? Вы нашли его?

– Сначала мы нашли пустой металлический контейнер недалеко от трупа, а в карманах фуфайки съемщика мы обнаружили двадцать пять граммов золота. Арбузов как будто все разложил нам по полочкам - кушайте, дураки, делайте свои идиотские заключения, а меня оставьте в покое. Мол, неужели вам не понятно? Человек, которого я преследовал, бежал нагруженный карабином и увесистой банкой с золотом. На бегу, чтобы было легче, он от этой банки решил избавиться. Пересыпал золото в карман, а саму банку просто выкинул в снег. Чем не версия? Мол, судите сами! Да, я виновен, но только не в хищении золота, а в том, что не стал искать труп, потому как был уверен, что он жив и ушел от меня далеко и догнать его у меня не было никаких сил, поскольку сам истекал кровью.

Такую или примерно такую речь загнул на суде Арбузов. Как это ни странно, она имела успех, и уже через месяц он был с почестями отпущен и вернулся назад на рудник, чтобы продолжить службу, мордовать заключенных и травить их собаками.

– Странно, - заметил я. - В то время к преступлениям подобного рода относились особенно строго.

– Нам это тоже показалось странным, да только факт оставался фактом, Арбузов вернулся и, почувствовав свою безнаказанность, озверел еще больше. Но не только этим прославился сержант Арбузов, - подумав, продолжал дед. Приехал он к нам в тридцать восьмом году и сразу занялся бурной деятельностью в кругу заключенных. Особенно его интересовали вновь прибывшие. Не они сами, естественно, а то, что на них было ценного. Колония наша состояла из мужиков, так что перстни и сережки у нас не присутствовали, а вот золотые мосты и коронки место имели, и они, рано или поздно, перекочевывали изо рта заключенного в его карман.

– И каким же образом? - не смог скрыть удивления Макс. - Уж не ходил ли он днем и ночью с клещами и не рвали ли зазевавшемуся зэку зубы?

– Конечно нет. Своими руками он ничего не делал, но только, как и во всякой колонии, среди заключенных были у него свои шестерки, которые за пачку табаку или бутылку водки проделывали для него всю грязную работу.

Это все, что я могу вам о нем поведать хорошего, а про убийство доктора Синицкого, как я понимаю, вам уже рассказала Мария Аркадьевна.

– Да, это так, - поднимаясь, подтвердил я. - А в последующие годы вы с Арбузовым не встречались?

– В пятьдесят третьем вышла амнистия, и больше половины заключенных освободили, а в пятьдесят шестом и все остальные были переведены на вольное поселение. Примерно в этот момент и исчез Арбузов. Люди поговаривают, что лет через пять, примерно в шестидесятом году, его видели неподалеку от рудника, и на этом моя информация о нем заканчивается.

Попрощавшись с хозяином, мы вернулись к его бывшей жене, где нас уже поджидал ужин и две пуховые перины, широко раскинутые на полу.