Чтение онлайн

– Пошел ты на хрен, понял? Если еще хоть раз попробуешь выдернуть меня по живому, я сама тебе всыплю – мало не покажется.

Он снова тряхнул меня, да так сильно, что у меня зубы клацнули друг о друга – хорошо, хоть язык не прикусила! – и проорал прямо в лицо:

– Не будь идиоткой! Это была черная воронка!

– Она была далеко! – в том же тоне ответила я. – И я могла, могла определить, что послужило источником, если бы один дебил не выдернул меня из лимба раньше времени!

– Дура! – рявкнул Рик и, резко отпустив мои плечи, отошел в сторону, а меня начало колотить от отката из-за резкого возвращения.– Сядь в машину.

На этот раз спорить не стала. Забралась на переднее сиденье, подняла спинку, пристегнулась и, обняв себя руками, стала смотреть на выкатывающееся из-за горизонта солнце.

Черная воронка в лимбе могла означать только одно: кто-то из Гончих этим утром не сможет из него выйти. Потянулась за телефоном и по памяти набрала номер Несси.

– Чтоб вам сдохнуть, – сонно пробормотала она в трубку. – Вы на часы смотрели?

– Несси, привет. Это Иви, – быстро произнесла я. – Вы с Агни не на службе сегодня?

– Иви!!! – заорала она так громко, что я вынуждена была отодвинуть трубку от уха. – Твою мать! Ты что, совсем страх потеряла? Куда ты пропала? Твой Дом нас чуть с говном не съел! Сеструха, хватит дрыхнуть, ты не слышишь, что ли? Иви звонит!

Я улыбнулась.

– Он больше не мой Дом.

– Что?

– Родная, я сейчас не могу говорить. Я вечером позвоню и обо всем расскажу. Обещаю. А Дому можешь от моего имени плюнуть в правый глаз.

– А в левый? – оживилась близняшка.

– Можешь и в левый, – разрешила я, сжимая переносицу двумя пальцами. – Мне пора. До вечера, хорошо? Люблю вас.

– И мы тебя, хоть ты, конечно, и свинья.

Я нажала на отбой, а минутой позже в салон забрался уже успокоившийся Бронзовый Бог. Протянул мне плотный пакет, из которого одуряюще пахло копченой уткой, и бутылку питьевой воды. Затем, все так же не говоря ни слова, перегнулся назад и подал забытое там плюшевое одеяло – меня все еще поколачивало из-за отката.

– Накройся, – велел он и вновь выбрался из машины, открыл заднюю дверцу и, бормоча под нос ругательства, занялся уборкой последствий моего неправильного выхода из лимба.

Примерно час спустя мы остановились на заправке. Рик вышел, чтобы расплатиться за топливо, а я, по уши завернувшись в плед, осталась в машине. Когда через несколько минут он вернулся, даже не глянула в его сторону, поэтому вздрогнула от неожиданности, услышав:

– Говоря об отношениях Охотника и Гончей, я не имел в виду, что стану тебя как-то… принуждать. Сам не стал бы и никому другому не позволил. Не веришь – когда вернемся, спроси у кого угодно из наших, тебе быстро подтвердят: у меня на этот счет весьма однозначное мнение.

– Тогда зачем сказал?

Искоса глянула на него и застыла. Он не смотрел в мою сторону. Сидел, положив руки на руль, и, судя по выражению лица, пытался силой мысли поджечь здание заправки. (Нахамили они ему там, что ли?). Скривился после моего вопроса и нехотя произнес:

– Так, показалось кое-что. Я ошибся. Извини, если напугал. Простишь?

Я смерила его пристальным взглядом.

– А насчет того, что ты не хочешь… сделать вид, будто ничего не было? Тоже ошибся?

– Вот уж нет! – Рик повернулся ко мне. – Даже не надейся.

Наклонился, облокотившись одной рукой о приборную доску, а вторую положив на подголовник моего кресла, и прошептал прямо в мое ошарашенное лицо:

– Я решил, что нам… как это говорится? А! Суждено быть вместе. Так что можешь начинать привыкать к этой мысли.

– Что?

Несколько раз моргнула. Ущипните меня, я сплю. Только я со своим везением меньше чем за месяц умудрилась два раза вляпаться в одно и то же дерьмо.

– То, – хмыкнул он и чмокнул меня в кончик носа. – И упреждая твой вопрос. Если бы мог сделать так, чтобы мы не были напарниками, я бы это сделал. Но лучше ты будешь под моим присмотром, раз по-другому никак. Поэтому, не забивай себе голову ерундой. Так называемый «контакт» и любая «уставно-неуставная деятельность» к нам с тобой не имеет вообще никакого отношения.

– А что имеет?

– Подрастешь – узнаешь, – подмигнул он.

Ох, как же мне хотелось со всей язвительностью, на которую я только была способна, спросить, к чему же тогда имеет, если не к нему. И с какого такого перепугу «контакт» вдруг стал «так называемым». Но я промолчала, чем, видимо, безмерно порадовала Рика, потому как он довольно ухмыльнулся и, заняв свое место, потянулся с видом человека, успешно завершившего какое-то сложное и невероятно утомительное дело.

– Что-то у меня кости затекли, – заявил будничным тоном минуту спустя. – Пойду пройдусь вон до той двери с заманчивыми буквами «М» и «Ж». Ты не хочешь?

В туалет хотелось жутко, но я упрямо насупилась и пожелала Рику катиться к черту. Когда получасом позже, отбросив гордость, попросила его остановиться у ближайших кустиков, он только хмыкнул и свернул под указателем на заправку.

Служебный микроавтобус мы оставили на стоянке у гостиницы для командировочных и к СПВНС подходили пешком. Я не могла оторвать взгляда от траурного знамени, которое дрожало и трепыхалось на легком ветру, будто призрак или, точнее, только тень призрака.

За десять лет, прошедших с того дня, как монашки приюта заметили, что во мне проснулся дар, это была не первая не вернувшаяся из лимба Гончая, в новостях раза два-три в год мелькали фотографии в черной рамке, а преподаватели училища вместо привычных лекций вновь и вновь вдалбливали нам инструкцию по технике безопасности. Но все это случалось где-то далеко и с кем-то неизвестным, а поэтому казалось неправдой, страшилкой наподобие тех, которыми мы с близняшками пугали друг друга в детстве. Рассказывать нужно было непременно ночью или поздним вечером, жутким голосом и с обязательным выдерживанием театральных пауз… У Нески получалось лучше всех: ее истории заставляли меня икать от ужаса, и я боялась даже пятку высунуть из-под одеяла...