Чтение онлайн

– Зубную щетку. Не стоит так волноваться, я шучу. Прекрасно обойдусь одну ночь, если в ужин будет входить яблоко. Надеюсь, режим бабушки Харриет включает ужин?

Он засмеялся.

– Помилуйте, как вы могли такое вообразить? К счастью, Халида кормит меня не в соответствии с диетой вашей бабушки. Теперь я должен вас покинуть. Вам, наверняка, хочется выпить. Сейчас немедленно пришлю. Скоро будет слишком темно, чтобы осматриваться, но ходите, куда вам хочется, кроме комнат принца, конечно. Халида или я прогоним вас оттуда, если вы случайно туда зайдете.

– Спасибо, но лучше побуду здесь. Очень красивый сад.

– Тогда я вернусь и присоединюсь к вам примерно через полчаса, и мы поедим.

Когда он ушел, я села на диванные подушки и стала смотреть в долину, где заходящее солнце окрашивало золотом верхушки деревьев. Ниже тени углублялись от пурпурных к черным. Скоро стемнеет. Я неожиданно поняла, что устала, и понадеялась, что, когда Халида принесет выпивку, это не окажется обычный арабский арак.

Не оказался, и принесла выпить не Халида, а молодой араб, скорее всего, ее брат Насирулла, как и Яссим, в белых одеждах. Он молча внес поднос с зажженной лампой, двумя стаканами и золотым вином Бекаа. Это приятное легкое вино, одно из лучших в Ливане, никакое другое не доставило бы мне такого удовольствия. Я начала по-доброму думать о Джоне Летмане.

Когда я заговорила с Насируллой, он долго меня рассматривал, потом мотнул головой и сказал что-то на арабском. Потом он поставил лампу в нишу у двери, изобразил что-то вроде приветствия и удалился. С появлением лампы темнота, как это всегда бывает, обступила меня очень быстро. Через минуту после ухода араба голубое небо за окнами стало черным, а к семи часам было совершенно темно. Я сидела у окна, отпивала глотками золотое вино и гадала, что принесет мне ночь.

Очень тихо. Ночное бархатное небо усеяли огромные звезды, будто это правда был бархатный занавес, отрезающий весь звук, даже бормотание реки под окном. В саду неожиданно затихли горлицы, даже воздух не дышал на перистые деревья. Через открытую дверь втекал запах жасмина, роз и других сильно пахнущих цветов. Сквозь экзотические ароматы пробивался сладковатый запах озера.

Мистер Летман вернулся примерно без четверти восемь, за ним Насирулла нес поднос с ужином. Там были суп в большом термосе-кувшине, блюдо под названием шаварма – барашек с уксусом, лимоном, луком и кардамоном, жаренный на длинном вертеле, большое блюдо с салатом, тарелка с бледным маслом и половиной сыра из козьего молока, куча ненарезанного хлеба, несколько яблок и еще одна бутылка вина. Насирулла поставил все это на низкий столик, сказал что-то мистеру Летману и оставил нас. Я сказала:

– Если это называется жить просто, то я не возражаю.

Джон Летман засмеялся:

– Я же объяснил, что Халида меня подкармливает. Между прочим, Насирулла сказал, что она уже направилась в вашу комнату.

– Я создаю массу беспокойства, я имею в виду, что пришлось так далеко нести поднос. Где вы обычно едите?

– Очень часто здесь. Вы, возможно, обнаружите, так что лучше я вам сразу скажу, что это мои комнаты. Нет, пожалуйста, послушайте… Я все равно сегодня собирался спать с другой стороны, так что не думайте, что вы меня стеснили.

– Я вас не стеснила? Мистер Летман, не знаю, что сказать. Выгнала вас из вашей комнаты!

Но он прекратил мои протесты. Просто налил мне супа, передал хлеб, а заодно наполнил стакан вином. Казалось, он вымаливает прощения за то, что раньше не хотел меня впускать. Или, как только леди Харриет решила меня принять, в силу вступило обычное арабское гостеприимство, и не было ничего, чего бы арабы не сделали для моего удобства. Какая бы то ни было связь между моим полным жизни хозяином и бестолковым, сонным или накурившимся молодым человеком, с которым я общалась днем, казалась совершенно иллюзорной. Он решил сделать все, чтобы развлечь меня, и мы приятно болтали в течение всего ужина.

Он много знал об истории дворца, занимательно рассказывал о том, что называл «уцененным двором» Дар Ибрагима, но я заметила, что он очень мало говорит о самой бабушке Ха. Мне показалось, что эта сдержанность говорит об уважении и симпатии. Надо всем остальным он издевался, но, как бы она на это ни напрашивалась, он не затрагивал свою патронессу, и по этому поводу нравился мне еще больше. Он явно интересовался всем, что я говорила о семье. Единственно, что я намеренно старалась не упоминать, так это присутствие в Сирии Чарльза и тот факт, что он тоже планировал визит. Я намеревалась найти подходящий момент и самостоятельно сказать бабушке, что он хочет видеть ее, и, таким образом, избежать дискуссий через вторые руки. Если Чарльз прав, вряд ли возникнут какие-то возражения. Если она с такой готовностью согласилась увидеть меня, хотя почти не помнила, ее любимый Чарльз мог считать себя уже приглашенным.

В девять Халида принесла чай и сообщила, что Насирулла вернулся в деревню, а моя комната готова. Внешне она не походила на брата, была намного моложе и стройнее. Она оказалась смуглокожей арабкой, с ореховой, а не оливковой кожей, огромными темными глазами, стройной шеей и нежными руками. Платье из бронзово-зеленого дорогого на вид материала, глаза подведены по лондонской моде, а под тонким шелком скрывался, если я, конечно, не ошиблась, французский открытый бюстгальтер. Как большинство арабских женщин, она носила свое богатство на запястьях, которые звенели от тонких золотых браслетов. Она вовсе не казалась простой арабской девушкой и, насколько я способна об этом судить, не ради Адониса навела такую красоту. Говоря мистеру Летману (на английском) про комнату, она посмотрела на меня и передала взглядом обычное сообщение, ясное любой женщине на любом языке от эскимоски до аборигенки: «Не то, чтобы он посмотрел на тебя, такое чучело в этих штанах, но не лезь поперек дороги, а то пожалеешь».

Потом, скромно опустив черные глаза, она сказала Джону Летману на своем нежном английском с мягким акцентом:

– Когда закончите пить кофе, леди снова хочет вас видеть.

Она вышла и оставила дверь открытой. Я смотрела, как ее стройная грациозная фигура исчезает в тени аркады, покидая слабый свет лампы, но мне показалось, что она ушла не слишком далеко. Скоро я поняла, что права. Там, где вода озера отражала заполненное звездами небо, я заметила движение. Девушка пробиралась в кустах, а потом замерла у края воды, наблюдая за нами через открытую дверь. Джон Летман и не попытался ее закрыть. Он явно спешил допить кофе и среагировать на вызов. Я тоже поспешила.

Скоро он встал на ноги.

– Боюсь, что должен вас покинуть, но вернусь, как только она разрешит, и отведу вас. Вы уверены, что вам удобно?

– Почему нет? Не волнуйтесь, мне хорошо. Я найду книжку.

– Конечно, берите, что хотите. Можно поднять лампу повыше, если недостаточно светло, Халида покажет как.

Зазвонил звонок где-то в глубине здания, очень громко в приглушенной ночи. И где-то близко проснулись и яростно залаяли собаки. Судя по звуку, большие собаки, внутри здания и очень близко.