Чтение онлайн

Правда, Норман в свое время тоже не на шутку удивился. В Америке лишь одна-единственная гонка на «кирпичнице» могла похвастаться большим призом. Для некоторых ребят такие деньжищи даже стали решающим аргументом, чтобы пуститься в путешествие через океан. Но не для Нормана: он сначала дал согласие, а уж потом выяснил сумму.

– Солидно, – похоже, Роб все еще переваривал услышанное.

Средний американец такие деньги заработает лет за двадцать. Наверное, англичанин так же.

– Так и наша гонка – уникальная в своем роде, – Джейн, кажется, тоже была довольна эффектом.

– Но это не такой большой объем купюр. Для этого нужна целая комната? – Роберт справился с удивлением.

– Гонщики, которые займут второе и третье места, тоже получат неплохие выплаты. Плюс премии всем участникам, а также поощрение за особые достижения: первое место на старте, быстрейший круг, лидерство на первом круге. Кругленькая цифра, в общем, набирается, больше двухсот тысяч. Федерация автоспорта еще планирует установить металлический шкаф внутри, а сами деньги привезут только в день гонки.

Норман задумчиво созерцал мощную дверь. Вопросов нет, он гоняется не ради бабок, но кто откажется, если внушительная часть призового фонда осядет в его карманах?

Когда они, наконец, вышли на улицу, инспектор отправился прогуляться по территории. Как он выразился, в одиночестве лучше думается. А Норман смог, наконец, поговорить с дамой на интересующие темы.

– Безусловно, в Европе всегда предпочитали протяженные трассы, но хватало и овалов. Чего стоит хотя бы «стена смерти» в Берлине или трек в королевском парке в Ломбардии, – рассказывала Джейн. – Но после войны многие автодромы были разрушены бомбардировками и пришли в упадок. Когда возобновили гонки, судьба овалов оказалась незавидна – почти никто не смог толком восстановиться. По сути, остался только Джевелрок. Наша уникальность в том, что у нас не одно, а два гоночных кольца, вписанных одно в другое – обычная дорожная трасса и овальная. Первое время мы использовали для гонок стандартную конфигурацию, а в пятьдесят пятом реконструировали овал. И два года подряд этап мирового первенства проводили на комбинированной трассе. По нашим подсчетам, на гонках побывало по двести тысяч зрителей! Правда, в прошлом году от овала пришлось отказаться. Уж слишком сильно возмущались команды – мол, скорости выросли и в профилированных поворотах подвеска не справляется с нагрузками. Как удачно, что в этом сезоне мы проведем целых два крупных состязания! Мы очень рады, что американская Федерация приняла наше приглашение. И все пилоты. И, конечно же, вы, мистер Грэйд.

– Я решил, буду конченым придурком, если упущу такой шанс.

– По нашим расчетам, средняя скорость на круге превысит все имеющиеся рекорды. Это будет самая быстрая гонка планеты.

– Ну, самая быстрая – преувеличение. На «кирпичнице» рекорд скорости почти двести тридцать километров в час. Я в прошлом году чуть-чуть не дотянул.

– Разочарую, мистер Грэйд. Мы ожидаем минимум двести шестьдесят километров.

– Бред! – небрежно бросил Норман. – Вы, верно, что-то не так поняли.

– Я?! – глаза Джейн полыхнули праведным гневом. – К вашему сведению, мистер Грэйд, надо еще поискать человека, кто знает автодром Джевелрока лучше меня!

– Покажите тогда мне ваши хваленые европейские горки.

– Но у вас же нет автомобиля, и трасса пока закрыта.

– Тогда я вам не верю, – ухмыльнулся Норман.

Джейн послала в ответ очередной возмущенный взгляд, но промолчала. Вот-вот, повертись, красавица. А там не заметишь, как втрескаешься по уши в замечательного парня из-за океана.

– Но я готов прогуляться пешком по треку, вдруг и поменяю мнение. Но только с вами, – Норман забросил пробный крючок.

– Немного терпения, мистер Грэйд, – учтиво ответила Джейн. – Последние работы закончатся со дня на день. Вы и в самом деле рано прибыли. Ваших коллег, насколько мне известно, ждут не раньше вторника.

– Я прикинул, а чего мне штаны просиживать? Дома скучно – гоняться-то не на чем, машина давно плывет к вам по морю. Взял билет и рванул.

– Насколько я знаю, американских гонщиков, вместе с вами, ожидается десять. Конкуренция будет высока.

– Обычно в гонке нас штук тридцать, для меня это пустяки, – махнул рукой Норман.

– Я так понимаю, приехали лучшие? – Джейн мило улыбнулась.

– Самый лучший – перед вами.

– Не может быть…

– Скоро сами проверите.

Норман тут же одернул себя: не стоит слишком распускать перья. Он и в самом деле считал равными себе по силе лишь нескольких пилотов. Но гонки – слишком непредсказуемый спорт. Сколько раз, казалось бы, почти выигранный заезд оборачивался обидным поражением. Впрочем, случалось и наоборот.

– Много ваших ожидается? – сменил тему Норман.

– Не знаю. Две-три команды.

– Ого. Не маловато?

– В апреле на трассе прошли предварительные тесты. Наши спортсмены переживают из-за слишком высоких скоростей, опасаются, что не смогут составить вам конкуренцию.

– Вот тебе и раз. А с кем мы тогда приехали сражаться? – искренне возмутился Норман.

– Европейские гоночные двигатели менее мощные, чем американские. У вас объем четыре и два литра. Верно? А у нас два с половиной.

Конец ознакомительного фрагмента.