Чтение онлайн

Мышкина пригласили в штаб и потребовали объяснений. Он сообщил источник информации и наотрез отказался выступить перед солдатами с покаянной речью. Его разжаловали и уволили из рядов Советской армии. Мышкин возмутился и стал писать жалобы.

Он написал сто писем – безрезультатно. Ему не вернули звание и не восстановили на работе.

Тогда он описал подробно хорошо известный ему армейский бардак и послал письмо министру обороны.

«Учитывая тот факт, – писал Мышкин, – что наш так называемый ядерный щит существует только в воспаленном воображении ожиревших от дармовой жратвы штабных крыс, считаю своим долгом предложить следующие рекомендации по коренной реорганизации армии и усилению боеспособности наших войск…»

Он предложил расформировать все до одной танковые бригады, поскольку в современных условиях танк с высоты вражеского вертолета, вооруженного ракетой, есть не что иное, как «железный гроб».

Разжалованный офицер рекомендовал снять с танков башни с пушками, «переплавить мечи на орала», а сами гусеничные машины использовать в сельском хозяйстве. Например, за танк можно без проблем зацепить сеялку или плуг. Можно себе представить, насколько увеличится производительность труда хлеборобов, когда вместо тихоходного трактора на скорости шестьдесят километров в час стальная машина помчит за собой жатку.

В конце послания бывший офицер выражал уверенность, что мы и на хер не нужны американцам и что следующая война будет с китайцами.

«События на острове Даманский, – писал Мышкин, – были не чем иным, как генеральной репетицией будущей войны, а пока что китайцы осуществляют тихую экспансию, которая закончится полной оккупацией Сибири, если министр обороны не примет во внимание изложенные в письме аргументы».

Возможно, министр и принял бы во внимание изложенные в письме аргументы, если бы Мышкин смог остановиться и не стал вдаваться в подробности конфликта на острове Даманский. Но он же, ненормальный, с дотошной вредностью разобрался в происшедшем и пришел к выводу, что китайцы были правы, а когда у кого-то дело правое, то и победа будет за ним.

Мышкин выяснил, что в соответствии с международной практикой границы между государствами проводятся по фарватеру реки, однако из-за слабости Китая Российская империя смогла добиться проведения границы на реке Уссури по китайскому берегу. Таким образом, все острова оказались сначала незаконно российскими, а затем советскими территориями. Разжалованный офицер вошел в раж и указал министру на недопустимо халатное проведение военной операции. Он привел факты абсолютно противоречивых и взаимоисключающих идиотских приказов, в результате которых мы и потеряли столько солдат и офицеров.

«Какой идиот, – возмущенно вопрошал будущий пациент психбольницы, – отдал приказ в самый разгар боевых действий 14 марта 1969 года ровно в 15.00 убрать с острова пограничный отряд? И только через семь часов тот же умник приказал занять остров. И все эти семь часов оставленные на поле боя раненые оставались на снегу».

С особой горечью Мышкин напомнил министру, что этот чертов остров, из-за которого столько русских матерей не дождались своих сыновей, не представляет для родины никакой ценности, так как во время паводка полностью скрывается под водой.

Министр обороны принял во внимание изложенные в письме аргументы, и за Мышкиным приехали люди в белых халатах.

Никогда за все годы своей врачебной деятельности профессор Минкин не мучился так долго над формулировкой диагноза. Старик сам чуть не двинулся умом, когда написал: «Мания величия. Обостренное чувство социальной несправедливости».

Минкин перечитал написанное и покраснел от стыда. Как он, доктор медицинских наук, заведующий кафедрой психиатрии, профессор, мог написать подобную ересь в печально известной манере и стилистике доктора Савушкина? Как? Вот если бы он написал: «Обостренная реакция на проявление социальной несправедливости», – это было бы верно, но если за подобное поведение изолировать людей в психбольницах, то кто же в таком случае останется на свободе? Только равнодушные обыватели, у которых начисто отсутствует реакция на проявление социальной несправедливости.

Можно ли жить в подобном социуме?

А что, если выставить ему «манию правдоискательства?»

Этот диагноз тоже не подходил, ибо пациент правды не искал, он знал ее лучше других. Профессор подумал и размашисто написал на титульном листе истории болезни: «Мания величия, осложненная синдромом субъективно трактуемой справедливости».

Он продержал Мышкина необходимое количество дней, с удовольствием пообщался с умным пациентом и выписал его домой.

Когда на надоевшего жалобщика завели уголовное дело с формулировкой: «Разглашение военной тайны», профессор Минкин придумал больному еще один диагноз, спрятал интересного собеседника у себя в клинике и спас его от верной тюрьмы. Диагноз «бред кверулянта» [18] сочетал в себе необъяснимый ужас с латинским благозвучием.

Савушкину перестало помогать лекарство. Назойливая мелодия Раймонда Паулса на слова Петерса и Шаферана «Листья желтые над городом кружатся» больше не купировалась глотком водки из термоса. Стойкая бессонница, беспричинная тревога, крупный алкогольный тремор, сотрясавший доктора во время утренних планерок, страх разоблачения, увольнения с работы, непорядок с потенцией – все это вместе взятое неотвратимо, как утренний позыв к физиологическому отправлению, приближало Савушкина к трагическому концу.

Он уже привык к тому, что песня звучит в ушах непрестанно, и особенно не раздражался по этому поводу, но когда изменились слова и «листья» заменились на «лица», он стал испуган и подозрителен.

Нет человека, а есть ситуация! Рядом с поликлиникой открылся маленький китайский рынок. Люди с желтыми лицами торопливо сновали мимо, а некоторые даже заходили в больницу по поводу гриппа или банальной простуды.

«Лица желтые над городом кружатся», – настырно пропели в сотый раз в самое ухо, и доктор свихнулся окончательно.

Ну конечно, это десант, ну несомненно, эти желтолицые спекулянты на рынке есть не что иное, как вражеские агенты, и, конечно же, они занимаются подрывной деятельностью против нашего государства, и всех их нужно обязательно разоблачить. Вот этот узкоглазый надавыш в мао-цзэдуновском кителе торгует для конспирации термосами и делает вид, что слушает китайскую музыку, а на самом деле у него в ушах не проводки от плеера, а микрофон суперсовременного радиопередатчика. Прямо из Пекина резидент вражеской разведки получает инструкции по организации шпионской деятельности. А рядом, и тоже с псевдонаушниками, стоит китайская радистка Кэт. Так не бывать же этому.