Чтение онлайн

Дана Линда из рода Людей Льда благодарили за то, что он вместе с Ингрид и Ульвхедином совершил огромный подвиг, отыскав любимый волшебный корень Людей Льда у могилы Колгрима. Но, как сказал Дан со своего места в зале, ни он, ни другие никогда больше не ступят в долину Людей Льда! Им довелось почувствовать там присутствие силы мышления Тенгеля Злого, которая испугала их на все будущее время. И Дан самым серьезным образом предупредил всех, кто намеревается предпринять такие шаги, что это будет трудно.

Его очень хвалили за поездку на юг в попытке отыскать там следы Тенгеля Злого. У Зальцбаха, деревни, которую уничтожил его прародитель, он вынужден был прервать поездку. Но Дан сумел установить, что Тенгель Злой намеревался в буквальном смысле уйти под землю, а это уже имело огромную ценность для тех, кто впоследствии занимался поисками его местонахождения.

Сына же Дана, Даниеля Ингридссена Линда пригласили подняться на подиум.

Тула сказала:

— Мы все считаем, что волшебный корень способствовал рождению Даниеля. В зелье, которое Дан и Ингрид пили с таким фатальным, но приятным результатом, содержалась его частичка. Ингрид пыталась уничтожить плод, но волшебный корень воспрепятствовал этому. И я верю, что она впоследствии была счастлива.

— Еще как! — крикнула Ингрид со своего места. — Даниель был самым прекрасным человеком в моей жизни. А позднее волшебный корень спас Даниеля от опасности и был с ним во время всей его долгой поездки в Таран-гай.

— Волшебный корень был моим лучшим другом, — подтвердил Даниель. — Однажды он спас меня от белого медведя и помогал все время преодолевать трудности на моем пути. Но о моих приключениях в Таран-гае пусть расскажут другие. Я ведь там был второстепенной фигурой.

— Это ты привел Ширу в дом Венделя Грипа, — произнесла Тула. — Тем самым ты соединил два племени: норвежское и то, что обитало в ледяных пустынях.

Этого Даниель не отрицал.

Зеленоглазого Никласа, как уже было сказано, приглашать наверх не стали, но подчеркнули ценность его врачующих рук для предстоящей борьбы.

Но вот на подиум поднялась Ингрид. Колоритная фигура, излучающая веселье и искрящийся юмор.

— Мне хочется сказать кое-что о волшебном корне, — заявила она. — Я люблю его, смотрю на него почти как на живую личность. Однажды я попросила у него помощи, и в эту ночь увидела сон. Я видела все через время и пространство. Я все узнавала, всем обладала и все понимала. Наш волшебный корень могуществен! Впрочем, Элизабет, ты помнишь, как я предсказала, что у Натаниеля будет целая куча братьев и сестер? Вот так-то, я еще могу кое-что. Больше мне сказать нечего. За исключением того, что чертовски жажду начать битву с нашим великим мерзавцем!

— На это скоро получишь разрешение, — серьезно предупредила Тула. — Кажется, он начал шевелиться. Незначительно, но все же опасно!

— Я готова, — твердо заверила Ингрид.

К неописуемой радости Габриэла Тула объявила:

— Может быть, уже настало время попробовать еду, которую приготовили для нас наши друзья?

Габриэл не хотел знать, кто они, эти хорошие друзья. Демоны в лошадином обличье? Или кто-то другой? Он осторожно посмотрел, как поступают другие, и только после этого набросился на закуски, лежавшие в блюде.

Вкус был небесный!

Позднее он не мог рассказать, что он пробовал. Раньше он ничего подобного не ел. Настроение в зале было прекрасным, все разговаривали со своими соседями, смеялись и чувствовали себя превосходно. Что делали те, кто сидел наверху, он не знал.

Габриэл осмелился прошептать, обращаясь к Натаниелю:

— Все-таки немного неуютно с этими разными демонами!

Натаниель ответил:

— Демоны всегда были спутниками Людей Льда. Они создания злые и чувствуют злобу. Но в то же время ненавидят Тенгеля Злого, который был их господином и предводителем. Поэтому некоторые из них перешли на сторону добрых Людей Льда. Они увидели в этом единственное спасение от Тенгеля Злого. Им не всегда можно доверять, но они очень ценные союзники.

— Могу себе представить, — сказал Габриэл, краем глаза взглянув наверх в темноту.

Вообще же он чувствовал себя превосходно. В полной степени он наслаждался тем ощущением, которое дала ему эта встреча с предками и другими родными.

Тува же, наоборот, чувствовала себя не очень хорошо. Она потеряла надежду, не могла испытывать наслаждения от совместного пребывания с родственниками, не могла сконцентрироваться. Где же Ганд?

«Я, видимо, немного тронутая, — подумала она. — Один лишь Ганд на уме! Как можно так сильно влюбиться в человека, который полностью недоступен для тебя во всех отношениях!»

Это ужасно! И порождает такую боль. Но любить другого она не сможет никогда. Не то, что она не была желанна, вовсе нет. Влюбиться по несчастью в обычного смертного было бы проще. Она же выбрала такое создание!

Тува думала о нем и по ночам. Представляла, как бы было… Нет, эту мысль она никогда не осмеливалась додумывать до конца, потому что не знала, сколь глубоко Ганд может проникнуть в мир ее мыслей. Он, который пришел бы, только позови она его. Неужели он способен читать мысли? В таком случае он знает, что вся ее жизнь заключается в нем.

А началось все так невинно… Сначала она разозлилась на него. Ей казалось, что он лицемерит и препятствует ей слушаться Тенгеля Злого. Но это было очень давно. После того, как она перешла на другую сторону, он помогал ей каждый раз, когда она изменяла своему решению стать добрым человеком. Ее любовь и отчаяние с каждым разом становились все сильнее.

К счастью, в этот момент объявили конец перерыва, и она выбросила из головы угнетающие мысли. На подиум пригласили зловещего, колоритного мужчину, одного из тех, кто по-настоящему был отмечен проклятием, человека, у которого были огромные проблемы, пока он шел к доброте — Ульвхедина.

«Он мой покровитель, — с гордостью подумал Габриэл. Ни у кого кроме меня нет такого сильного защитника! И все же, — подумал он, — сильного только физически. Ульвхедина не отнесешь к гигантам мысли».

Вместе с ним была и Элиза, женщина, сыгравшая такую огромную роль в его обращении в человеческое духовное существо.

— У нас много вопросов к тебе, Ульвхедин, — сказала Тула.

— Спрашивайте, — произнес он басом.

Неожиданно для самого себя Габриэл поднялся с места. Голос его звучал в огромном зале по-детски тонко и испуганно: