Чтение онлайн

В течение нескольких дней мы четыре или пять раз меняли направление. Сначала мы ехали на север до реки Понд, потом в течение дня двигались вдоль нее, потом повернули на юг, чтобы сбить с толку преследователей, и наконец поскакали снова на север, к Антилоповым горам и Техасскому выступу.

Нас окружала бескрайняя прерия, где редкие деревья росли только по берегам рек. По пути мы, где только могли, собирали топливо, а ночью разжигали костер бизоньими лепешками. Мы приближались к пустыне, где совсем не будет воды. И однажды наткнулись на следы лошадей, их было не меньше двадцати. Это были неподкованные лошади, следы шли на северо-запад. Я натянул поводья.

— Индейцы, — сказал я.

Тинкер взглянул на меня:

— А может быть, это просто дикие лошади?

— Нет. Если бы это были дикие лошади, то их лепешки лежали бы в одной куче, а так они тянутся цепочкой — значит, индейцы их гонят куда-то. Это следы двухдневной давности, и лошади прошли здесь рано утром, — добавил я.

Тинкер был заинтригован.

— Как вы об этом догадались?

— Посмотрите, — сказал я, — вот здесь к травинкам, примятым лошадиными копытами, пристали песчинки. И здесь тоже. Видите? Последние два дня росы утром не было, зато три дня назад была, и очень обильная. Вот тогда-то они и прошли здесь.

— Значит, нам можно не волноваться, — заметил Тинкер.

Я усмехнулся:

— А вдруг мы встретим их, когда они будут возвращаться?

Мы ехали, стараясь держаться лощин, если они нам попадались. Мы приближались к равнине — без сомнения, самому плоскому участку на земле. Поверхность ее изрезана глубокими каньонами, но они, по моему разумению, располагаются значительно южнее.

Я был уверен, что мы двигаемся по тому пути, который наш отец прошел двадцать лет назад. Иногда мы немного отклонялись в ту или иную сторону, но тем не менее я уверен, что отец наш шел в горы тем же путем.

Поисковой партии, членом которой он был, так же как и нам, нужна была вода и топливо для костра, а индейцев они боялись еще больше, чем мы, поскольку в те времена индейцы безраздельно господствовали здесь. Когда я был еще ребенком, мы несколько раз путешествовали с отцом по горной местности. И хотя такие случаи можно пересчитать по пальцам, я видел, как действовал наш отец в трудных условиях. Он с детства готовил нас к суровой походной жизни: учил, как разжигать костер, как вести себя в горах. Будучи человеком думающим, но бедным, наш отец понимал, что единственное наследство, которое он может нам оставить, — это научить нас, как выжить в любых условиях. Этот опыт он собирал по крупицам всю жизнь и сделал все, чтобы передать его нам.

Никому не улыбается мысль, что все те знания и весь опыт, который ты накопил в течение жизни, исчезнут вместе с тобой и растворятся в бесконечности. Вот и наш отец хотел передать нам свой опыт и свои знания, а я умел слушать и узнал от него гораздо больше, чем достиг бы сам, своим опытом.

Поэтому, когда мы увидели этот холм с плоской вершиной, где горные породы выходили на поверхность, и речушку, по берегам которой росли деревья, я сказал Оррину:

— Здесь. Мне кажется, это здесь.

— Похоже на то, — согласился он.

— О чем это вы? — спросил Иуда.

— Это как раз то место, которое выбрал бы для своего лагеря наш отец, и, если я не ошибаюсь, это река Мак-Клеллан.

Мы пришпорили коней и поскакали в долину, ширина которой, должно быть, не превышала мили. По берегам красивой речушки, шириной футов двадцать и глубиной шесть дюймов, росли высокие тополя.

Вода в этой реке, стекавшей с равнины Стейкед, протянувшейся к западу от нас, была чистой и свежей. Долгое путешествие утомило нас, и мы решили устроить лагерь, чтобы отдохнуть и поесть.

— Марси назвал эту речку в честь Мак-Клеллана, — сказал Оррин. — Он полагал, что Мак-Клеллан был первым белым, который ее увидел. Марси в тот поход исследовал истоки Красной реки и канадских рек.

— Лагерь разобьем здесь, — сказал я.

Мы стали искать место для лагеря и, наткнувшись на огромный поваленный тополь, решили: это то, что нам надо. Вершина тополя с сохранившимися еще кое-где листьями упала в воду, а сам ствол лежал на земле и был прекрасной защитой от ветра. Росшие рядом тополя скрывали нас от постороннего взгляда, образуя что-то вроде естественного загона.

Мы распрягли коней и пустили их пастись. Тинкер взялся присматривать за ними, а Иуда принялся готовить еду.

Оррин и я решили осмотреть окрестности.

Мы полагали, что отец останавливался в этом же месте двадцать лет назад, и решили поискать, не осталось ли каких следов их лагеря. У каждого человека есть своя манера разбивать лагерь, использовать инструменты и тому подобное. Конечно, времени прошло много, и следы пребывания здесь людей, скорее всего, исчезли, ибо зимой здесь свирепствуют лютые морозы, а летом царит невыносимая жара, дуют сильные ветры и частенько проносятся грозы и ливни, но почему бы не попробовать?

В этой долине отец и его товарищи могли остановиться на отдых. Позади лежал тяжелый путь, а впереди их ждала пустынная равнина Стейкед, и они знали: для того чтобы пересечь ее, им потребуются все силы.

Мы разбили свой лагерь очень удачно — его не было видно ниоткуда. Когда наши кони наелись, Тинкер привел их чтобы завести в наш «корраль» под тополями.

Человек, путешествующий по дикой местности, всегда высматривает места, пригодные для ночевки. Может, они и не понадобятся ему сейчас, но пригодятся в будущем, на обратном пути. Словом, путник всегда выискивает и отмечает в памяти места, удобные для лагеря или удачные с точки зрения обороны от врагов, а также замечает, где можно запастись топливом или водой. Не остаются без внимания и необычные формы рельефа, и следы, оставленные другими путешественниками.

Мы двигались без задержек, я бы даже сказал, быстро, но при этом никогда не забывали уничтожать следы своего пребывания на стоянках, чтобы за нами не погнались индейцы, и все равно на душе у меня было неспокойно — нас уже столько раз пытались убить, неужели теперь мы наконец в безопасности?

Покинув лагерь, я пошел вверх по течению реки, направляясь туда, где у подножия крутого склона бил источник, дававший начало этой реке. Вода в ней была на удивление вкусной — она почти не содержала гипса и солей или других примесей, характерных для рек в этой местности.