Чтение онлайн

Ира встретила меня крайне агрессивно.

— Если бы ты не пришла через полчаса, я бы позвонила в полицию, — прошипела она.

— Ещё рано, — возразила я, а сама думала, что, здраво поразмыслив, Дружинин пожалеет, что поддался порыву и сделал мне предложение. Если у него хватит решимости, он скажет мне это завтра сам или как-нибудь даст понять о перемене в своих чувствах, если же ему будет неудобно отказываться от своих слов, но после долгих колебаний перевесит нежелание связывать свою судьбу с незнакомой девицей, то он попросту уедет и вернётся лишь после моего отъезда.

— У тебя такой вид, будто ты очень счастлива, но боишься верить своему счастью, — заметила Ира.

— Ты очень устала? — спросила я.

Ира закрыла лицо руками.

— Как же было тяжело! — вскричала она сквозь рыдания.

В жизни всегда так бывает: кто-то охвачен горем, а в это время другой испытывает радость. Наверное, это естественно, однако мне надо было пораньше расстаться с Дружининым и вернуться домой, где в одиночестве страдала моя подруга.

— Я думала, что Петер побудет с тобой подольше, — сказала я.

— Он только что ушёл, — ответила Ира, вытирая глаза платком.

У меня стало легче на душе, потому что Ира, во-первых, не оставалась одна и, во-вторых, была с Петером, на которого имела виды. Может, и к лучшему, что я не торопилась домой и не мешала подруге.

— Ты была с ним? — неприязненно спросила Ира.

— С кем?

— С Квазимордой?

При всей любви к Дружинину я не могла не рассмеяться такому определению. Ира тоже вяло улыбнулась.

— Конечно, — сказала я. — Одна я бы давно вернулась.

— Ненавижу его, — мрачно заявила Ира.

Было что-то странное в её упорной ненависти с этому человеку, но разъяснения Ларса давно перестали казаться мне убедительными.

— За что ты его так не любишь? — спросила я. — По-моему, его ни в чём не упрекнёшь.

— Отвяжись, — рявкнула Ира, но, поняв, что повела себя слишком грубо, добавила. — Я очень устала.

— Может, тебе лучше лечь спать? — предложила я.

Однако мы просидели ещё часа два, в течение которых выпили по чашке чаю. Ира, которой необходимо было выговориться, рассказала мне в мельчайших подробностях о похоронах и вспомнила всё хорошее, связанное с Ларсом.

— А когда ты увидишься с Петером? — спросила я.

— Сейчас я и думать не могу о Петере, — сказала она. — Мне так не хватает Ларса! Не может быть, чтобы он желал твоей смерти! Здесь какая-то ошибка. Ты можешь объяснить, почему он на тебя ополчился?

Ире лучше было не знать о причине, из-за которой её любимый совершил столько страшных преступлений. Она слишком любила его и так старалась оправдать, что не поверила бы мне, а если бы поверила, то не смогла бы понять, как из-за такой мелочи можно пойти на убийство.

— Не знаю, — сказала я.

Утром ко мне пришла уверенность, что Дружинин или уехал, или откажется от своих слов, или (даже если его любовь крепка) приедет мистер Чарльз и насильно увезёт племянника, поэтому вместо радости от предстоящей встречи я чувствовала упадок сил, и настроение моё было подавленным. Я давно проснулась, но вставать не хотелось.

— Мы с Петером договорились кое-куда сходить, так что я ухожу, — объявила Ира, внезапно открывая дверь в мою комнату.

В бежевом костюме она была ослепительна.

Я так ей и сказала:

— Когда Петер на тебя взглянет, он ослепнет от восхищения.

Ира гордо подняла голову и тряхнула красиво убранными волосами.

— Для того мы и живём, чтобы мужчины падали от восторга. — До вечера!

А мне не хотелось ни подвивать волосы, ни одеваться.

"К чему всё это?" — думала я, вяло двигая щипцами.

И оделась я без блеска, хотя достаточно красиво.

Леонид всё ещё не звонил, подтверждая мою догадку о вчерашнем последнем свидании. Моя повесть, которую я перелистала, вчитываясь в отдельные страницы, немного развлекла меня и убедила, что я была права, не соглашаясь давать её Дружинину. Может быть, читая про внешность моего героя, которой были посвящены в разных местах повести целые абзацы, он не обнаружил бы в этом ничего для себя оскорбительного, но я не находила бы себе места, воображая, как мучительно ему видеть себя чужими глазами.

Мне не хотелось ничего делать, душа не лежала ни к работе над повестью, ни к домашним делам, а запущенный огород, требующий ухода, пробуждал во мне ужас, так как вызывал в памяти убитую Нонну и вытянутое тельце несчастной собачки. Хорошо, что я не видела убитого Мартина, иначе его страшный труп всё время стоял бы у меня перед глазами.

Мне даже есть не хотелось, хотя я ещё не завтракала, а поесть в Дании можно было вкусно. Правда, пока я выискивала в своей повести неприятные для Дружинина места, я успела доесть конфеты из большой коробки, подаренной мистером Чарльзом, и по инерции принялась за те, что были в вазе, так что сладости были способны перебить мне аппетит. Я не могла приняться ни за какое дело, чтобы отвлечься от тревоги. Мысль позвонить Дружинину порой приходила мне в голову, но я боялась услышать в ответ на мой вопрос, почему он не подаёт признаков жизни, что он очень занят и просит его извинить. Я бы умерла от стыда и отчаяния, но моя гордость была бы уязвлена даже в том случае, если бы никто не подошёл к телефону, ведь я думала бы, что он нарочно не берёт трубку.

Наконец, когда ожидание стало нестерпимым, раздался звонок. Я бросилась к телефону и схватила трубку.

— Как хорошо, что ты дома! — обрадовалась Ира. — Посмотри, пожалуйста, выключила я утюг или нет, а то я не помню.

— Хорошо.

— Ты давно встала? — жизнерадостно спросила Ира.

— Давно.

У неё было чудесное настроение, и поэтому она очень милостиво сообщила:

— Хорошо, а то я себя укоряла, что так рано тебя разбудила.