Чтение онлайн

Иру одолело неудержимое веселье.

— Ты стала настоящей патриоткой, — заметила она, отсмеявшись. — На тебя так подействовала заграница?

— Нет, это уже давно. То есть это врождённое. Я всегда любила Россию, но с перестройкой она словно возродилась. Какие речи звучали! Русские! Россия! Великая русская культура! Прекрасный русский народ! Знаешь, появилась какая-то гордость за то, что я русская. Представляешь: не советский человек, а русский человек. Звучит? Сейчас нас опять принижают. И работать мы не умеем, и ленивы, и привыкли кормиться с тёплой руки государства… Это наш-то народ, который обобрали до нитки!

— Хочешь, я буду покупать тебе газеты? — спросила Ира.

— Не хочу, — отказалась я. — Хочу отдохнуть от политики. Приеду через двадцать дней, а страна уже другая.

— Ты иногда смотришь новости, — возразила Ира. — Тебя врасплох не застанешь.

— Цены каждого застанут врасплох, — здраво сказала я. — Ты не хочешь вернуться?

— Не хочу, а после твоей речи, тем более не хочу. Примерь-ка этот перстень. А клипсы?.. Нет, они лишние, сними. Давно пора проколоть уши. Скромные серёжки сюда очень бы подошли. Подведи глаза… Так. А вот румяна. Чуть-чуть… Дай, я сделаю… Теперь губы. Возьми эту помаду…

Наше усердие не было напрасным, потому что полицейский заехал к нам, выпил кофе с пирожными, оставшимися от вчерашнего дня, узнал новости, то есть их отсутствие, долго пялился на меня, охотно согласился, чтобы я налила ему ещё одну чашку кофе, выложил своё отсутствие новостей, задал несколько несущественных вопросов, напомнил про обещание пригласить его на щи и уехал.

— Ну? — победоносно спросила Ира.

— Ну и что?

— Ты видела, как он на тебя смотрел?

— А как он на меня смотрел?

— Как кот, — торжественно объявила Ира.

— А мне показалось, как баран. Что дальше?

— Тебе идёт роль хозяйки. Ты так мягко предлагаешь выпить кофе, что отказаться невозможно. Надо будет пригласить его на щи.

— Ты сумеешь их так приготовить, чтобы было вкусно? — спросила я.

— М-м-м… А ты?

— Я обязательно впихну что-нибудь лишнее. Помню, что там мало компонентов, поэтому нужна строгая пропорция, а то в рот не возьмёшь. В классических щах должна быть картошка?

— Сейчас принесу книгу, — сказала Ира.

Мы обнаружили великое множество разновидностей щей и совсем было приуныли, но я нашла замечательный выход.

— Пусть Нонка приготовит, — догадалась я. — В крайнем случае, тень не упадёт ни на тебя, ни на меня, что нам и нужно.

— Правильно, — обрадовалась Ира. — Она считается хорошей хозяйкой, пусть она и отдувается. Ты не возражаешь, если я уйду?

— Как я могу возражать?

— Я имею в виду, не боишься ли ты ночевать одна.

— Не боюсь, — грустно сказала я. — Куда-нибудь уезжаешь с Ларсом?

— Нет, не с Ларсом.

— Уходишь к тому человеку? — догадалась я. — Правильно, всё-таки у него убили дочь. Может, хоть немного отвлечётся.

— Нет, с ним уже покончено. Я давно подозревала, что будущего у нас не будет. Есть у меня на примете один старичок… Крепкий ещё старичок, не подумай, что я хочу получить наследство. Я думаю, он будет благодарен мне за то, что я погублю ради него свою молодую жизнь, и будет меня на руках носить. Как мой план?

— Ничего. Только не нарвись на сквалыгу.

Мне вовсе не хотелось думать об Ириных любовниках! Пусть у неё их целая сотня, но ко мне это отношения не имело.

— Так я пойду, да, Жанночка? Если Ларс позвонит, скажи, что я задержалась в гостях. Покрась к завтрашнему дню ногти!

Когда Ира ушла, я спохватилась, что не рассказала ей о старушке, переночевавшей у нас, но было уже поздно и пришлось отложить разговор до следующего раза.

Я тоже не стала сидеть дома и несколько часов провела в Копенгагене.

Когда я вернулась, то, к стыду своему, обнаружила, что опять забыла запереть дверь. На этот раз винить было некого, так что чувство удивления, неловкости и стыда, которое сразу поднялось во мне, способствовало возвращению всех прежних забот. Однако главное место в моих раздумьях занял горбун, не только не заехавший к нам, а к его визитам я уже успела привыкнуть, но даже не позвонивший. Оставалась надежда, что он звонил в то время, когда в доме никого не было, но тогда он должен позвонить позже. Чтобы не бегать к телефону, я перенесла его в гостиную и поставила на стол, но аппарат упорно молчал.

Не собираясь терять время в ожидании, пока кто-нибудь вспомнит о моём существовании, я решила выпить чай с пирожным. Сегодня мы с Ирой и полицейским хорошо потрудились над пирожными, которые принёс нам в подарок Дружинин, а позже мы с ней вдвоём доели почти все оставшиеся пирожные, но одно из них, посыпанное тёртым шоколадом и грецким орехом, с лимонными дольками сверху осталось мне на ужин. Вообще-то я предпочитала пирожные со светлым кремом и белым тестом, но Ира, большая любительница шоколадных пирожных, на этот раз почему-то выбирала такие же, какие ела я. Может быть, причина крылась во внешнем виде оставшегося пирожного: оно было немного помято, а шоколадная крошка осела на лимонных дольках. Мы даже не стали выкладывать его на общее блюдо и подавать к столу, но мне-то быть привередливой не приходилось, и я предвкушала, как буду его есть.

Я уже достаточно поела пирожных в прекрасной Дании, чтобы не набрасываться на них, как из голодной деревни, а поедать их чинно, запивая чаем или кофе.

— Кипи, не испытывай моего терпения, — обратилась я к медлительному чайнику, но в это время зазвонил телефон.

Я резво подбежала к аппарату.

— Алло.

— Это вы, Жанна? Добрый вечер. Я вам не помешал?

— Нет, что вы, Ларс. Добрый вечер.

— Всё в порядке? Ничего нового?

— Всё в порядке. Ничего нового, — подтвердила я.