Чтение онлайн

Доставая ключ и поворачивая его в замке, я всё ещё думала о красках и о милом графине, который можно было бы нарисовать в сочетании с какими-нибудь яблоками. Получился бы очень красивый натюрморт. Однако, едва я положила ключ в карман и для верности подёргала дверь, в моих мозгах произошёл переворот, и неожиданно для себя я приняла самое гениальное решение из всех, на какие была способна и за которое хвалю себя до сих пор. Я со странной отчётливостью вспомнила, что привычка проверять, заперта ли дверь, появилась у меня очень давно, когда ключ в замке московской квартиры впервые провернулся вхолостую, и вскоре перед уходом я уже бессознательно дёргала за ручку двери, едва ключ бывал убран. Конечно, каждый человек когда-нибудь может забыть повернуть ключ и при этом изменить привычке контролировать работу замка, но быть не может, чтобы ни с того, ни с сего он начал проделывать это постоянно. Я подумала, что со времени приезда в Данию мне стали приписывать непонятную рассеянность, а что ни говорите, но себя-то я знаю и забывчивостью не отличаюсь. Я не Жак Паганель и не привыкла ни веселиться над собой, ни спокойно сносить насмешки, тем более что твёрдо убеждена в их необоснованности, но всё-таки я стерпела бы обвинение в рассеянности, если бы в доме не произошли очень страшные события. Теперь мириться с самооткрывающейся дверью было бы непростительным легкомыслием. К тому же мне не нравилось, что у замка редко срабатывало предохранительное устройство, а согласитесь сами, как неприятно сознавать это ночью. У меня даже мысли не возникало, что открывать дверь мог преступник, так как я считала, что заявлять о своём визите, не запирая её, очень глупо. Я решила, что виноват в этом какой-нибудь хулиган, нашедший потерянный Ирой ключ и теперь забавляющийся доступным ему способом. Есть такая порода мелких пакостников, смысл существования которых сводится к навязчивым телефонным звонкам ночами, в подбрасывании гадких записок в почтовые ящики, а то и сжиганию газет и журналов в этих ящиках. Подобные им хамы за рулём обливают прохожих грязью, стараясь попасть колесом в лужу. Какое удовольствие этим людям доставляют их деяния, я никогда не понимала, тем более, что чаще всего они даже не знают, кому доставляют беспокойство и не видят результат своих трудов, то есть реакцию жертв. Нет сомнения в том, что Ира или Мартин обронили ключ и его подобрал какой-нибудь дебильный мальчишка, может быть, втайне надеющийся, что его выходки примут за явление полтергейста, однако, во-первых, вину за его шутки возлагают на ни в чём не повинную гостью из России, а во-вторых и в самых главных, в этом доме орудовал хладнокровный убийца и неприятные, но безобидные в другое время действия парня могут помочь преступнику. Правильна ли была моя догадка или нет, но, в любом случае, замок следовало сменить, так что кроме красок я решила купить новый замок и сразу же, не дожидаясь ночи, его установить.

Наверное, здесь существовали специальные магазины, где продавались товары для художников, но я не могла изменить себе и начать поиски такого магазина, когда очень приятные на вид краски были выставлены в одном из отделов местного магазина. Я выбрала набор из тридцати шести цветов и была очень довольна приобретением.

Выбор замка никаких трудностей тоже не представил, несмотря на то, что по этой части я полная невежда. Я старалась присматриваться к форме ключа и внешнему виду замочной скважины. Высмотрев замок и ключи к нему, похожие на те, что были у Иры, я смело их купила, уверенная, что моя подруга будет довольна моей предусмотрительностью и пожалеет о том, что не ей первой пришла в голову идея таким простым способом прекратить проникновение в дом посторонних.

Дольше задерживаться я не могла, боясь пропустить Хансена, если он заедет в этот вечер, и повернула к дому. Пока не стемнело, следовало новый замок поставить на место старого, потому что мне предстояло провести ночь в пустом доме, а это меня очень тревожило, и я хотела обезопасить себя, насколько это было возможно. Итак, войдя в дом, я, не теряя времени, вооружилась молотком и отвёрткой и направилась к двери.

Винты я отвинтила и положила на пол, но что было делать дальше, я не знала и придирчиво осматривала новый замок, а также старый, болтающийся в двери, но не желающий вылезать.

От раздумий меня оторвал жизнерадостный возглас.

— Здравствуйте, Жанна!

— Здравствуйте, господин Хансен.

Я встала со стула и положила на него инструменты, которые держала в руках. Они сразу же заинтересовали полицейского.

— Что вы делаете, Жанна? — спросил он.

— Меняю замок. Мне известно, что сделать это очень просто, а как именно это сделать, я не знаю. По-моему, там засел какой-то винт, но мне никак не удаётся его оттуда вытащить.

— Зачем вы хотите сменить замок? — озабоченно спросил Хансен.

— Видите ли, мне не нравится, что дверь часто оказывается незапертой.

— Вы опять нашли дверь открытой?

Лицо Хансена приняло озабоченное выражение.

— Нет, сегодня дверь была закрыта, — успокоила я его. — Просто я считаю ненормальным, что кто-то открывает дверь, и, на всякий случай, решила сменить замок. Или вы тоже думаете, что это я забываю запирать дверь?

Полицейский скользнул по мне внимательным взглядом.

— Сначала думал, но теперь думаю. Вы приняли правильное решение, и я удивляюсь, что сам не посоветовал вам сменить замок. Совсем упустил это из виду. Только мне кажется, что, если вы и дальше будете менять его так, как сейчас, вы будете ночевать вообще без замка. Можно вам помочь?

Он ещё спрашивает! Да я сама бы его об этом умоляла, если бы была уверена в том, что он умеет менять замки.

— Если вам нетрудно, — деликатно согласилась я.

— Вы сегодня очень хорошо выглядите, — начал Хансен издалека.

— Доброе слово и кошке приятно.

Я сразу же пожалела, что произнесла эту фразу, потому что полицейский не понял, какая кошка имеется в виду, почему ей приятно доброе слово, при чём здесь кошка вообще, и захотел выяснить этот вопрос детально.

— Это такая поговорка, — объяснила я, не решаясь признаться, что фразу эту я взяла из фильма, а то Душка мог начать расспрашивать меня ещё и про этот фильм, из которого я только и помнила нудную женщину, на удивление окружающим бесконечно повторяющую про кошку, которой приятно доброе слово.

— Какая красивая поговорка! — одобрительно сказал Хансен. — А как вы думаете, кто мог открывать дверь? У вас есть на этот счёт какие-нибудь соображения?

Я позавидовала, как ловко он приступил к замене замка, и задумалась, правильна ли моя догадка и водятся ли в Дании такие же мелкие пакостники, как у нас. По идее, они должны водиться везде, но кто знает… И всё же я решилась высказать свои предположения.

— Это возможно, однако маловероятно, потому что на убийство такие люди обычно не способны, — возразил Душка.

— Дверь может открывать хулиган, а убийца — действовать самостоятельно и лишь воспользоваться тем, что дверь открыта.

— Такое стечение обстоятельств бывает очень редко, но я не исключаю, что вы можете оказаться правы. Вы абсолютно уверены, что сегодня в дом не заходили?

У меня был трезвый взгляд на события.

— Абсолютно уверена я быть не могу, — сказала я. — У убийцы может быть свой ключ. Я знаю, что после отъезда хозяйки я выходила только в магазин, и это не могло занять много времени. Когда я вернулась, дверь была заперта.

Хансен так быстро проделал всю работу, что, наверное, я не смогла бы её повторить, даже если бы не отвлекалась от наблюдений. Однако, это доказывало, что вставить новый замок, действительно, очень просто.

— Я закончил, — объявил Душка.

По-моему, он сам был восхищён своей сноровкой и ждал такого же восхищения от меня.

— Большое спасибо, господин Хансен, — поблагодарила я. — Никогда не думала, что можно так быстро поменять замок!

Я всегда знала, что мужчины очень тщеславны, поэтому меня не удивило самодовольное выражение лица красавца-полицейского. Но до чего же он был хорош!