Гордячка
Шрифт:
– Ах милая крёстная, разве можно быть несчастнее, чем я?
– заплакала бедная девушка.
– Я вижу, что ты огорчена, но поверь мне, это пройдёт. Время - лучший лекарь. Обещай мне не прикасаться к волшебному флакону, - строго сказала крестная.
– Обещаю, - нехотя отозвалась Злата.
Наступила ночь. В домах один за другим погасли огни. Дольше всех светились окна в маленькой квартирке над бакалейной лавкой. Жителям
городка было невдомёк, что сегодня там принимают необычную гостью. Наконец и эти окошки погасли. Город погрузился во тьму. Злата лежала в постели, но сон не шёл к ней. Она думала о заветном флаконе и о розовой жемчужине. Повинуясь неодолимому влечению, девушка встала с кровати и вышла в коридор.
ГЛАВА 4. СНАДОБЬЕ
Ночь была тихой. Луна, словно фонарь, висела над городом, освещая безлюдные улицы. Круглые купола церкви и шпиль колокольни чётко вырисовывались на тёмном бархате неба. В лунном свете всё выглядело таинственным и волшебным. Казалось, даже серые булыжники мостовой превратились в серебряные слитки. Самые любопытные лучи заглядывали в окна домов, где мирно спали жители маленького городка.
Злата на цыпочках прошла к комнате, отведённой для дорогой гостьи и осторожно приоткрыла дверь. "Я только взгляну на розовую жемчужину и тотчас уйду", - сказала она себе.
Суденица мирно спала. Заветный флакон, отсвечивая изломами хрусталя, стоял на туалетном столике возле кровати. Злата тихонько подошла к нему, погладила хрустальные грани пальцем и, взяв сосуд в ладони, поднесла его к окну. В лунных лучах розовая жемчужина светилась изнутри таинственным неземным светом. Злата не заметила, как открыла крышку и сделала глоток. Опомнившись, девушка испугалась своей дерзости, но тотчас успокоила себя. Крёстная всё равно дала бы ей снадобье, значит, никакой беды не случилось.
Прежде чем поставить флакон на место, девушка ещё раз посмотрела на него. Жемчужины исчезли, а вместо них на дне пузырька плескалась, словно расплавленное серебро, тягучая жидкость. Что-то словно подтолкнуло Злату: "Вот она - красота! Упустишь - так и будешь всю жизнь "козлиной королевой"! Девушка снова поднесла флакон к губам и сделала последний глоток.
На этот раз снадобье оказалось горьким, как полынь. У Златы перехватило дыхание и помутилось в голове. Флакон выпал из её ослабевших пальцев и, ударившись об пол, разлетелся вдребезги. Злате почудилось, что она умирает. Земля закачалась под ней, и она упала без чувств. Очнувшись, Злата увидела склонившуюся над ней крёстную.
– Бедное дитя! Что ты натворила!
– воскликнула фея.
Заплакав, девушка стала просить у Доли прощения, но в ответ суденица грустно вздохнула.
– Я тебя простила, но моего прощения мало. Яд гордыни уже вошёл в тебя. Он станет отравлять твою жизнь, и ты никогда не будешь прежней.
– Крёстная, пожалуйста, помогите мне избавиться от злых чар, - обливаясь слезами, просила Злата.
– Моё волшебство тут бессильно. Только ты сама можешь помочь себе. Для этого нужно пройти тяжкое испытание, но редко кому это удаётся, - покачала головой фея.
– Что за испытание? Подскажите мне, милая крёстная. Я на всё согласна, - взмолилась Злата.
– Ты ступишь на путь исцеления только тогда, когда искренне пожалеешь о том, что ты - гордячка. Путь этот долог и труден, ибо от яда гордыни можно избавиться, лишь познав, что значит БЫТЬ ХУЖЕ ВСЕХ И НИЖЕ ВСЕХ, БЫТЬ ПЫЛЬЮ ПОД НОГАМИ ДРУГИХ. Не познав этого, тебе не избавиться от злого колдовства.
– Я обязательно от него избавлюсь! Я уже обо всём жалею, - с жаром воскликнула девушка.
– Глупое дитя, ты так ничего и не поняла, - печально произнесла Доля. Я хотела сделать тебя счастливой, но ты выбрала для себя иную судьбу. Что ж, чему быть, того не миновать. Прощай!
Фея хлопнула в ладоши и исчезла. На том месте, где она только что стояла, взметнулся сноп искр и погас без следа.
ГЛАВА 5. СТРАННЫЕ ПЕРЕМЕНЫ
Опечаленная, Злата вернулась к себе в комнату. Она думала, что всю ночь не сомкнёт глаз, но стоило ей прилечь на прохладные простыни и головой коснуться подушки, как дрёма накатила на неё, и она заснула крепким безмятежным сном.
Обычно Злата просыпалась на рассвете, но в то утро солнце поднялось высоко в небо, опрокинув на землю потоки ласкового света, городок давно ожил, а девушка всё спала. Близился полдень, старик-бакалейщик несколько раз на цыпочках подходил к спальне дочери, не решаясь разбудить её. Тревога снежным комом нарастала в его душе. Уж не заболела ли его ненаглядная?
Наконец веки Златы затрепетали. Девушка открыла глаза и увидела подле кровати отца.
– Проснулась, красавица моя, - отец вздохнул с облегчением.
"Красавица"! Слово будто обожгло Злату. Все события прошедшей ночи с поразительной ясностью вспыхнули перед ней. Теперь Злата не чувствовала угрызений совести и не жалела о том, что ослушалась крёстную, нарушив своё обещание. Девушка поспешно вскочила с кровати и бросилась к зеркалу, но её ждало глубокое разочарование: с серебристого овала на неё смотрела всё та же неказистая простушка с веснушками на носу и жидкими волосёнками.
"И зачем только я просила крёстную избавить меня от яда гордыни? Видно, Доля выполнила мою просьбу. Лучше бы она мне оставила красоту, а уж с гордыней я и без неё бы справилась", - с досадой подумала Злата и, обернувшись к отцу, резко отчитала оторопевшего старика.
– Ну что ты тут топчешься? Поди ещё и лавку не открыл?
Бакалейщик, ссутулившись, побрёл из комнаты. Злате стало жалко старика. Она хотела было броситься к отцу и обнять его, но передумала. Горечь и разочарование девушки были так велики, что она решила больше никогда не смотреться в зеркало и отнесла его в чулан.
День шёл за днем. Постепенно соседи стали замечать в своей любимице перемены.
– Злата, помоги мне сшить новую юбку, - попросила подружка.
– Сама учись. Уже на выданье, а руки - крюки, - грубо отрезала Злата.
– Злата, подсоби счета подвести. Что-то не сходится, - попросил как-то сосед.
– А голова для чего, тупица?
– услышал он в ответ.
– Злата, зашла бы с моими внучатами посидеть. У меня от них голова кругом идёт. Озорничают - просто беда, - позвала соседка.