Горец II
Шрифт:
Паника, мгновенно охватившая весь персонал корпорации, не поддавалась описанию…
Наверное, эта паника и помогла Конану и Луизе добраться до конечной цели их пути. Луиза плохо запомнила этот путь — все потонуло в кроваво-пороховой сумятице. Вскоре после выхода их шахты-ловушки дорогу им преградили двое охранников, пытавшиеся их задержать. Они явно не представляли, с кем имеют дело…
В результате Мак-Лауд добыл две автоматические винтовки. Одна из них теперь была в руках у Луизы. И эти винтовки сейчас работали вовсю, потому что к охранникам подоспело подкрепление…
Луиза старалась стрелять по ногам. Мак-Лауд не выбирал, куда стрелять
— ему не раз до этого приходилось лишать людей жизни.
Впервые Луиза видела его в настоящем бою — ведь схватку с инопланетными убийцами ей, по сути, не удалось рассмотреть. Зрелище было страшным в своей безжалостной функциональности.
(И все же оно не могло убить любовь: какая-то неосознаваемая мудрость подсказывала Луизе, что даже сейчас Конан — ее Конан — не испытывает наслаждения от убийства. Это для него — тяжелая необходимость, проступок, который приходиться совершать…).
Кажется, агенты «МАКС» с поразительной тупостью несколько раз попадались на одну и ту же ловушку: не в силах поверить, что их противник способен воскреснуть, они, прошив его очередями, подходили вплотную.
Кажется, после этого в игру вступил не только автомат, но и меч и голые руки.
Кажется…
А потом, как-то незаметно, перестрелка прекратилась…
И еще одно воспоминание, картинка без начала и конца: отстреливаясь, они перебегают сквозь какое-то помещение, узкое и темное, без окон.
Слабый стон, идущий откуда-то снизу.
Конан, махнув рукой Луизе (она встала у двери с автоматом наизготовку) склоняется над лежащим. Насколько можно рассмотреть, это старик — окровавленный и избитый почти до неузнаваемости.
— Алан?!
— Карл? — лежащий с трудом приподнял веко. — Как они схватили тебя?! Я же ничего им не сказал…
— Это я схватил их… — Конан ободряюще улыбнулся. — Держись, старина… Мы еще им покажем!
— Нет. Я, во всяком случае, уже не покажу, — шепот доктора Наймана был едва различим. — Слушай, Карл… Я ведь так и не успел сказать тебе: я ведь перед самим арестом наконец собрался заглянуть в справочник… Теперь я знаю, кто такой ДЖОН НОКС!
— Молчи, молчи, тебе вредно разговаривать…
— Ни черта мне больше не вредно… Шотландский проповедник шестнадцатого века, фанатик-кальвинист… Кстати, умер он все-таки меньше, чем за четыреста лет до моего рождения!
Алан ненадолго умолк.
— Значит, ты…
— Да, — сказал Мак-Лауд.
— Ну что ж… Ты можешь сделать, чтобы небо снова стало таким, как раньше?
— Да, — повторил Мак-Лауд, склонившись к самому лицу Наймана.
— Так делай это! Я уже не нуждаюсь в твоих заботах…
Шепот стих. Голова старика, которую тот приподнял из последних сил, вновь упала. Конан повернулся к Луизе — и она второй раз за сегодня (и вообще за все время) увидела в его глазах слезы.
…А потом они снова бежали сквозь крики и стрельбу.
Святая святых. Куда более труднодоступное место, чем даже «мозговой центр».
Вершина энергоразрядника. Слепящий луч уходит вверх, сквозь дыру в крыше. Теперь он похож не на иглу, а на ствол векового дерева — если бывают столь гладкие стволы.
— Стой здесь! — прошептал Конан.
И ступил через порог.
Медленно, осторожно обходил он вертикальный столб света, зачарованный мощью и дьявольской красотой струящегося ввысь потока энергии.
Потока, который ему предстоит уничтожить…
Он был уже по другую его сторону, и Луиза теперь не могла его видеть, когда что-то заставило его обернуться. Нет, это был не звук, не вид чужой тени, даже не запах. Просто эманация направленного зла коснулась холодными пальцами.
Зла и разрушения…
Крагер всех Крагеров стоял за спиной Конана. Его складной эспадон уже был собран, уже изготовлен к бою.
Уже наносил удар…
Мак-Лауд пригнулся — и полтора метра сверкающей стали прочертили дугу над его головой. На следующем ударе сталь со звоном ударилась о сталь.
Успев обнажить катану, Мак-Лауд бросился в бой, как в воду с обрыва.
И опять — кто сможет описать священнодействие схватки?
Нет таких. Нет и не будет… Как никогда прежде не было бойцов, равных тем, что сошлись сейчас у подножия Мирового Древа, окутывающего всю планету кроной своих ветвей.
…Когда, выбитая из рук, отлетела в сторону катана, Мак-Лауд перекатом проскочил под двуручным мечом врага и сцепился с ним в ближнем бою. Он знал, что надежды на победу в таком поединке у него мало — но ведь иначе надежды не оставалось вообще.
Расчет был верен. Черный Воин не смог вблизи использовать выгоду своего громоздкого оружия. Он расцепил ладони, сжимавшие эфес и принял рукопашную схватку. Но порой в такой схватке дикая, черная в своей ярости сила оказывается способной превозмочь высокое мастерство. Так случилось и на этот раз.
Луиза, замершая было в оцепенении, сорвалась с места, как только увидела, что из рук Конана выбит меч. Подхватив упавшее оружие, она занесла его над головой, и…
И встречный удар ноги отшвырнул ее на несколько метров. Ударившись спиной о стену, Луиза медленно поползла по ней вниз. Живая или мертвая — этого не дано тогда было узнать Конану… Она еще не успела коснуться пола, когда Черный Воин опрокинул Конана на гладкие плиты, окаймляющие энергоразрядник, словно на жертвенник алтаря. — Ну что, щенок, теперь ты наконец убедился, кто из нас сильнее?