Чтение онлайн

Девушка снова всхлипнула, чуть приблизившись, и Роланд почувствовал сладковатый запах ее волос. В этом запахе для него было сосредоточено все, что он любил в этом мире.

— Почему ты плачешь? — тихим голосом спросил он. — И зачем ты пришла? Я не знаю, каким чудом я тебя к дереву не пригвоздил. Нельзя же быть настолько неосторожной. О чем ты только думала? Знаешь же, на какие импульсные и странные поступки я способен, особенно, когда держу в руках оружие.

Роланд не увидел, но почувствовал ее улыбку. Ту улыбку, ради которой он каждое утро просыпался. И в мечте, о которой засыпал.

— Я не знаю, зачем пришла, — чуть слышно сказала она, и этот голос, словно мед, растекся по его жилам. Он так любил ее, так невыносимо сильно любил.

Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, Роланд резко развернулся на пятках и зашагал обратно к костру — уже практически затухшему. Присев, взял палку и яростно принялся ворошить угли. Искры разлетались по сторонам — умирая, они озаряли напоследок тьму. Он не знал, что это все значит и не хотел об этом думать. Она пришла к нему — ночью, одна. С одной стороны, о чем еще мечтать? А с другой, какого черта она удумала? Ведь еще вчера даже не хотела на него смотреть, растворяясь в своем ненаглядном Айсе, даже не догадываясь, сколько боли этим Роланду причиняет. А, может, и догадывалась, только усиленно делала вид, что Роланда в ее мире не существует. В любом случае, у нее не было причин приходить сюда ночью.

Снова шорохи за спиной. Ее тихие, почти невесомые шаги неотвратимо приближались, но он старался не обращать на них внимания: пусть Марта сама подходит и объясняет, что ей здесь понадобилось посреди ночи. Не хватало еще хлопотать вокруг нее, пусть другие хлопочут — Роланд выше этого, несмотря на разорванное на части сердце от любви к этой миниатюрной девушке с огромными глазами.

Марта подошла совсем близко и присела рядом. У Роланда закружилась голова, и будь он физически слабее, точно бы упал в обморок, обуреваемый всеми теми чувствами, что всколыхнулись в душе этой ночью. Марта тоже хранила молчание, думая о чем-то, о чем Роланд даже не догадывался.

— Что ты тут делаешь? — все-таки он не выдержал первым. Тишина слишком тяготила. Молчать Роланд предпочитал в одиночестве. — Зачем пришла? Не спится?

Марта молчала и только смотрела на огонь, который стараниями Роланда разгорелся с новой силой, да так ярко, что, глядя на него долго, можно ослепнуть. Но Марта, кажется, совсем не боялась. Или ей лучше ослепнуть, чем посмотреть на того, кто сидит рядом?

— Марта, не молчи! Или говори, что тебе от меня нужно, или проваливай ко всем чертям. Что я тебе личный психолог, чтобы выслушивать твои вздохи?

— Роланд, не кричи. — Тихий, печальный голос, словно нож, разрезает его сердце на сотни маленьких кусочков.

— Вы с Айсом поругались, что ли? — Он окинул ее быстрым взглядом. — Если надеешься, что я буду тебя утешать и придумывать, как с ним помириться, то ты пришла не по адресу. Для этих целей у тебя Джонни есть.

Марта чуть слышно засмеялась. Этот звук, словно огонь, опалил Роланда.

— Вот же ты глупый. Как будто, я бы пришла с этим к тебе. Я же не сумасшедшая, в самом деле. Все знают, что утешать ты совсем не умеешь. Добить раненого — пожалуйста, сколько угодно, а утешить — нет.

Роланд не знал, что на это сказать. Он вообще не догадывался, о чем с ней разговаривать. Для него Марта с первого взгляда стала недосягаемым божеством, а он не умел разговаривать с небожителями.

— Тогда что тебе от меня нужно? Ты никогда раньше не проявляла инициативы к общению. Если честно, всегда казалось, что в качестве собеседника тебя интересую в самую последнюю очередь.

Марта повернула к нему голову и посмотрела в глаза. Теплые красноватые отсветы огня, падая на лицо, делали ее до боли красивой. Роланд, стараясь выдержать взгляд красивых глаз с достоинством, чувствовал, что еще немного и утонет в их глубине. И одна часть его души больше всего на свете желала для него именно такого финала. Если бы можно было выбирать час смерти, то почему бы не сейчас?

— Ты умный, Роланд. Ты, наверное, самый умный человек из всех, кого я до этого встречала. Ты все прекрасно сам понимаешь, зачем тогда все эти вопросы? Дай мне просто тихо посидеть у костра, разве я не имею на это права? Всегда почему-то считала, что костер — общая собственность.

Роланд, не в силах отвести от неё взгляд, кивнул, не проронив ни слова. Пусть сидит тут хоть всю оставшуюся жизнь — он только обрадуется. Он будет молчать, сколько нужно, главное, чтобы она не уходила, не бросала его одного этой бесконечной ночью.

— Роланд, можно тебе задать один вопрос? Только я хочу, чтобы ты был честен со мной, обещаешь? — Марта взяла оставленную Роландом палку и стала шевелить угли. Парень заметил, как сильно дрожат ее руки.

— Обещаю, — только и сказал он.

— Как ты относишься ко мне? Знаю, мы очень мало общаемся вне заданий и походов, поэтому мне хотелось бы услышать твое честное мнение о себе.

Роланд чуть не подавился от неожиданности. Что за странное любопытство ни с того ни с сего?

— Только не молчи, — попросила она, и в голосе было слишком много боли. Да что, чёрт возьми, происходит?

Откашлявшись, Роланд протянул к девушке руку и робко погладил кончиками пальцев нежную кожу предплечья. Ночь стояла тёплая, и на девушке была тонкая майка темно-зеленого цвета, но, несмотря на жару, Роланд почувствовал мурашки, покрывающие руку девушки.

— Марта, посмотри на меня, пожалуйста, — ласково попросил, не убирая руку.

Она посмотрела сначала на пальцы парня, нежно поглаживающие ее кожу, после чего медленно подняла взгляд на его лицо. Она не знала, что может увидеть на дне его зелёных глаз. Марта боялась того, что может там увидеть.

— Я люблю тебя, — просто сказал он и улыбнулся.

Марта забыла, как дышать. Она ко многому была готова. В какой-то момент, стоя в темноте, она даже готова была, что Роланд метнет в нее нож. В глубине души она даже мечтала об этом. Но к тому, что услышит эти три слова, готова не была. Да, Марта и раньше замечала, что этот высокий, сильный парень с непослушными каштановыми кудрями смотрит на неё с восхищением. Но она не думала, что он любит ее. Любовь? Это же, чёрт побери, серьёзно!

— Любишь?