Чтение онлайн

– Он сейчас крашеный.

– Под англичанина работает, - убежденно сказал Герасимов, - весь в клетчатом и в кепи с длинным козырьком.

В глазах у Петрова метнулся испуг - быстрый и неожиданный, как измена.

– Водите нас? За каждым шагом глядите?

– Лично за вами смотрит Доброскок. Бартольда с Лукановым не трогаем, меня они не интересуют. Да и за вами топают для того лишь только, чтоб курловские стервятники не прирезали ненароком, решив, что вы мой человек, а с ними играете...

– Объясните, какие филеры ваши, а какие курловские?

– Наши - старики...

– Я таких не замечал.

Герасимов пожал плечами:

– Мастера, оттого и не замечали.

– Значит, трое мордастых, которые не отстают ни на шаг, - курловские?

– Не убежден. Скорее всего, это филеры Карпова. Вас отдали Карпову, но он будет ставить с вами курловский спектакль...

Петров снова хихикнул:

– Интересно, а Семигановский тоже меня вам о т д а л? Или вы меня приказной силой з а б р а л и?

– Что, начался русский комплекс?
– рассердился Герасимов.
– Слезы жалости о погубленной жизни, ненависть ко всем, кто причастен к вашей трагедии, исступленное желание напиться, чтобы все забыть, а наутро в церкву, молить о спасении?! А кто написал письмо Семигановскому с предложением о сотрудничестве?! Кто сидел со мною, обсуждая план работы против партии?! Я?! Или господин Петров?! Вас никто ни к чему не неволил! А уж сейчас и подавно..,

Петров сник, руки его бессильно повисли вдоль тела, шепнул:

– Не сердитесь на меня, Александр Васильевич...

Тот досадливо махнул рукой:

– Да не сержусь я на вас, а жалею... Несчастный мы народ... Во всех и во всем ищем причину собственных страданий, только не в самих себе... А что ж будет, если Польша получит автономию? Все евреи уедут? На кого тогда беды сваливать? Междоусобица пойдет, а после новое иго. Быть России под пятою нового ига, если только каждый из нас, каждый, - повторил Герасимов с яростью, - не поймет, что во всем дурном виноваты мы сами, только мы, и никто, кроме нас! И успокаивать себя тем, что еще есть время, успеем одуматься, все придет своим чередом, - значит предавать родину!

Петров рюмочку свою перевернул, дав понять, что пить больше не будет, и сказал:

– Ваша взяла. Говорите, что делать. Наверное, я все же подломился, когда психа играл, у меня мысли скачут, без подсказки трудно думаю.

– Слушайте, - вздохнул Герасимов с нескрываемой жалостью, - уезжайте вы отсюда, а? Я дам вам денег, куплю билет на пароход в Америку, выступите там с лекциями, расскажете, как потеряли ногу во имя революции, откроете курсы или там лавочку какую, не знаю, но хоть жить будете по-человечески...

– В лавочке?
– Петров посмотрел на Герасимова с неожиданной надменностью.
– Что прикажете продавать? Бублики? Или фиксатор для усов? Уж не путаете ли вы меня с кем-то, Александр Васильевич?

А он и впрямь с в е р н у л, понял Герасимов с тоскливой безысходностью; поди доверься психу! Но ведь ты уже ему доверился, ответил он себе, назад дороги нет, начав - иди до конца.

– Смотрите, - Герасимов допил свою водку.
– Я сделал вам предложение как друг. Принять его никогда не поздно. А за лавочку - простите, я не хотел вас обидеть, просто жаль, если такой человек, как вы, не дождется новых времен, когда в России восторжествует демократия и конституционализм... Что меня радует. Да, да! В республиканской Франции секретная полиция функционирует ничуть не менее круто, чем наша, - цивилизованные страны не хотят кровавого террора и анархии. Во Франции с этим покончили оттого, что народ добился п р а в; а здесь, в России, у нас, ужас будет продолжаться до тех пор, пока живем мнениями, а не законом... В нижнем ящике столыпинского стола лежит проект конституционных законоположений, которые не на словах, а на деле гарантируют стране демократию...

– Вешатель сделался демократом?
– Петров снова напрягся.
– Какая метаморфоза!

– Эк у нас все на язык скоры, - Герасимов тяжело посмотрел на Петрова. Вешатель, с вашего позволения, я. Да, да Александр Иванович... Мичман Никитенко и Наумов, которые намеревались убить царя, арестованы мною... Столыпин был приведен к власти, чтобы положить конец бомбистскому террору. Что он... Что м ы с ним и сделали. И только благодаря этому в Думе вместе с черносотенцами заседают революционные социал-демократы и трудовики, с которыми поддерживает постоянную связь ваш симпатизант Керенский, стараясь сделать их рупором эсеров. Только благодаря тому, что Столыпин до сей поры премьер, по всей империи не введено чрезвычайное положение, чего так хочет царь и его служка Курлов... Сунулись в политическую борьбу - научитесь избегать пропагандистских ш т у ч е к, называйте вещи своими именами, Александр Иванович.

Петров снова перевернул свою рюмку, показал глазами на бутылку, Герасимов налил ему не до краев, примерно три четверти; чокнулись; на этот раз Петров цедил не по-савинковски, а прямо-таки б р о с и л в себя тяжелую влагу; все, готов: если не повесят - сопьется, год ему жить, от силы.

– Когда я с вами, - заметил между тем Петров, по-прежнему не закусывая, все ясно, четко и логично. Но стоит мне остаться одному или, того хуже, попасть к тем, как голова начинает взрываться, рвань в глазах, отчаянье... Как мне поступать, Александр Васильевич? Давайте ставьте спектакль...

Герасимов покачал головой:

– Это уже не спектакль... Если бы не курловские мерзавцы, если б Долгов вовремя прибыл к вам в Париж, вот тогда бы мы получили спектакль... А сейчас надо строить к о м б и н а ц и ю... Это пострашнее, Александр Иванович... Если она пройдет так, как мы задумаем, вы станете прижизненной легендой русского демократического движения... Если погибнем - тоже войдем в историю... Когда остается память, помирать не страшно. А вот ежели ничего у нас не получится, тогда грош нам цена, насекомые, а не люди...

– Бартольду ничего говорить нельзя, - думая о чем-то своем, медленно произнес Петров.
– И Василю тоже. Они без Савинкова, без его утверждения, ничего делать не станут, а тем более менять план. Сказано: привести в исполнение приговор против Герасимова. Точка. Если излагать им вашу задумку, ждать ответа из Парижа, я сорвусь, не выдержу.

– И я так думаю, - согласился Герасимов.
– Все д е л о надо провести как можно скорее... Завтра к вам придет Карпов. Или пришлет кого, не знаю, в деле его не видел... Связь станем поддерживать через Доброскока. Фамилию его забудьте, не надо вам ее помнить, разве что в случае уж самой крайней нужды... "Коля" - вот и все его имя... Чтобы гарантировать вашу безопасность после того, как Курлов, Виссарионов и Карлов будут устранены, "Коля" познакомит вас с людьми, которые обеспечат ваш отход... Ну, а теперь к делу... Его конструкция видится мне следующим образом...