Чтение онлайн

— Пройдем мимо? — произнес Уотсон.

— Если хочешь, иди на штурм.

— Почему блокада не сплошная? — поинтересовался Фармер.

— Хороший вопрос, хвалю. Рад, что ты об этом подумал. Ты перед собой видишь укороченный вариант блокады, которую только предстоит вытянуть в сплошную линию. Прямо сейчас они этого сделать просто не успели. Для создания качественной блокады в Рыжем лесу нужно, по самым скромным меркам, не менее шестисот человек. Опытных в Зоне, бесстрашных и в отличие от «монолитовцев» трезвомыслящих. Но зачем это все, если достаточно умных компьютерных приборчиков и патрулей?

— Думаешь, впереди натыканы сканеры движения?

— Не факт. Думаю, на это не было времени. Наверняка нет мин, проволоки, ловушек и всего остального, что может сработать на обычного кабана. Этот лагерь не дураки делали. Вояки понимают, что, заняв такую территорию, они потеснят местных живчиков, хватанувших мутагена. Так что лучше не перекрывать им другие пути для свободного прохождения с севера на юг и обратно — по крайней мере не сейчас. Нет, вокруг блокады наверняка можно пройти.

— Значит, в ней пока что нет смысла?

— Зря ты так. Этот лагерь снимает львиную долю забот. Полная блокировка путей для техники, транспорта, вертолетов за счет ПЗРК. Заметь, они там хватанули все дороги, ведущие к северу. А в окружающих лесах большая группа людей незамеченной не пройдет. Ведь задача блокады — остановить толпу, а одиночки всегда теоретически могут пролезть. Прямиком «монолитовцам» в лапы. Нет, они грамотно расположились, ничего не скажешь. Далее, лагерь с правой стороны оставляет совсем немного места до Барьера, а с левой… Вот левая сторона меня, признаюсь, смущает. Слишком много места оставлено. И что там может быть, ума не приложу.

— Зона повышенной аномальной активности?

— Запросто может быть.

— Вражеский лагерь, — предположил Уотсон.

Бергамот щелкнул пальцами.

— А вот это идея, — сказал он. — Думаю, ты прав и только вычислил квадрат, где находится база «грешников». Это, должно быть, единственная группировка, не повязанная с Коалицией никоими средствами. Знаю, что они обитают в Рыжем лесу, но никогда не знал, где именно. В любом случае мы там тоже не пойдем.

— Тогда где же мы пролезем? — спросил Уотсон.

— Слева от блокады, но вплотную к ней. Очень близко.

Фармер вгляделся.

— Между двух огней, в самое пекло, — произнес он.

— Драматизма много. Между огней — согласен. А по поводу пекла нет. Главное, не дурить и не лезть вперед меня. Если на пути есть ловушки, я обезврежу. Так что проблемой остается наблюдение с самого лагеря.

— У нас же маскировка?

— Против тепловизоров тоже?

Фармер и Уотсон переглянулись.

— Нужен полицейский щит, — неуверенно сказал Уотсон. — Отражает сигнал тепловизора как холодный объект. Тут есть схроны «Долга», можем в них поискать…

— А теперь раскройте уши и выкиньте из чайников, которые вы зовете головами, всю киношную дурь. Черный полиэтилен. Вот что вас спасет. У вас он имеется?

— Нет.

— Ну еще бы. Зато патронов насыпали полные карманы. У меня есть свой чехол, но вы все в него не влезете. Так что используем кустарные методы. Аптечка есть?

Фармер скинул рюкзак, вытащил синюю коробку. Бергамот выхватил ее с нетерпением, раскрыл, разорвал упаковку с бинтом. Отвинтил крышку фляги, висящей на поясе Фармера.

— Вода? — спросил он. — Или спирт?

— Вода.

— Молодец.

Бергамот сунул смотанный бинт во флягу целиком и снова завинтил крышку.

— Мокрая марля отражает сигнал тепловизора ничуть не хуже, — объяснил он. — Теперь живо состряпали раму из веток. Прямоугольную, с диагоналями. Вам понадобится держать ее в центре. И побыстрее, я не собираюсь тратить на это всю ночь…

Позже Фармер отдавал себе отчет в том, что не помнил ровным счетом ничего из следующих трех сотен метров. Все впечатления смешались в невообразимую кашу. Напряжение и усталость все же взяли свое. Его утешала мысль, что, вполне возможно, его бы хватило на переход, не будь рядом Бергамота, постоянно сбивающего его с толку, просто он бы добрался до северного края леса чуть позже.

К тому же запоминать было особо нечего — ему элементарно ничего не было видно из высоких кустов, в которых он полз на брюхе, полностью утратив чувство времени. Ему приходилось ориентироваться на шевелящуюся кучу листьев, в которую превратился Уотсон после того, как Бергамот обогатил его маскировку, исходя из собственных представлений о ней, попутно бормоча что-то о компьютерных детях.

Фармер помнил, что трижды переполз через обрывки проволоки, в последний раз даже хорошо рассмотрел гранату, пристроенную на вбитом в землю колышке. Бергамот действительно замечал ловушки. Иногда на сталкеров падало пятно света, заставляя замирать на месте как есть, обливаясь потом от неизвестности, с явственным ощущением незримой ниточки между собою и часовым у прожектора. К тому же с собой приходилось волочь импровизированный щит, состоявший из веточной крестовины, натянутой на ее концы мокрой марли и плотного листового покрова на ней. Только так сталкеры могли остаться невидимыми для приборов. Против датчиков сердцебиения ничто помочь не могло, поэтому Бергамот точно выдерживал дистанцию до лагеря на уровне максимальной дальности работы сканеров. Вычисление фарватера он поручил Уотсону, так как у последнего было больше опыта в пользовании лазерным дальномером. Словно следуя молекулярным законам, люди старались притереться к лагерю как можно сильнее, но вместе с тем выдерживать расстояние. Как Фармер ни пытался рассмотреть, что же за опасность таилась слева, он ничего не увидел, кроме сплошной мглы.

— Приехали, — сказал Бергамот после длительного осмотра пройденного расстояния. Лагерь наемников остался позади. — Если утром следопыты прочешут участок, то сразу поймут, что здесь кто-то прошел. Надеюсь, к тому времени нам уже будет все равно.

Уотсон сорвал с себя капюшон, чуть не растрепав всю маскировку.

— Я больше не могу, — сказал он, стараясь отдышаться. — Как ты это выдерживаешь?

— Как-то выдерживаю, — добродушно ответил проводник. — У меня нервов ничуть не больше, чем у вас. Просто я умею их беречь.