Чтение онлайн

Первым делом Щербицкий переговорил с метростроевским руководством. Начальник главка, прораб и секретарь парткома были людьми толковыми: дело свое знали, работали от зари до зари и обещали, что если археологи дадут добро, то к осени, кровь из носу, пустят линию метро в новый массив. После заслушивания партхозактива Щербицкий переключил внимание на археологов. Роль экскурсовода взял на себя руководивший исследованиями доктор наук — он говорил хорошо поставленным лекторским голосом, который, впрочем, немного подрагивал от вполне объяснимого волнения.

— Еще у Нестора-летописца упоминалось некое «Велесово капище», расположенное в лесной чаще на левом берегу реки Глыбочицы. Велес, — пояснил археолог, — это языческий бог торговли, которому, если верить старинным рукописям, поклонялись купцы. Как он выглядел — неизвестно. Дело в том, что все древнеславянские изображения богов вырезались из цельных дубовых стволов и до нашего времени не сохранились. Поэтому найденный загадочный предмет культа — большой каменный круг с письменами — воистину уникален и представляет для науки интерес не меньший, чем знаменитый Стоунхендж.

Щербицкий краем глаза отметил, что при слове «Стоунхендж» английский коммунист вытянул шею, нетерпеливо толкнул старшего лейтенанта, — давай, мол, переводи, — и начал подбираться поближе.

— Даже при самом поверхностном изучении ясно, — продолжал ученый, — что это открытие приведет к настоящему скачку в знаниях о Древней Руси. Тут и календарь наш, народный, дохристианский, и какая-то неизвестная письменность. К сожалению, надписи мы пока еще расшифровали не все… Самобытность народной культуры… развитая цивилизация… исконные верования…

Щербицкий, уже уяснив для себя суть вопроса, идеологическую часть объяснений профессора слушал вполуха: заинтересованно кивал и шел вдоль платформы, осматривая облицовку из бежевого мрамора, пока процессия не уткнулась в дальний конец станции, где начинался туннель. Там, на рельсах, уходящих в темноту, его ожидало нелепое сооружение: несуразно-короткая высокая тележка с наспех приделанными к ней мягкими автомобильными сиденьями.

— Это дрезина, Владимир Васильевич, — отозвался в ответ на невысказанный вопрос начальник строительства. — Поезда ведь пока не ходят, вот мы и приготовили вам для поездки.

Метростроевский «правительственный вагон» столь разительно контрастировал с оставленной наверху машиной, что Щербицкому пришлось предпринять героические усилия, чтобы задавить ухмылку. Обижать товарищей не годилось — старались, как могли. Зато он услышал, как за спиной осклабился, получив перевод, английский коммунист.

— Далеко ехать? — спросил первый секретарь у хозяев.

— Да нет, совсем рядом, — ответил начальник главка. — Метров сто пятьдесят от силы.

— Сто сорок семь, — уточнил прораб, заработав при этом хмурые взгляды начальства.

— Тогда пройдемся пешком, — предложил Щербицкий. — Нет возражений, товарищи?

У товарищей возражений не нашлось. По узкой боковой дорожке можно было пройти лишь гуськом, и инициативный прораб был выдвинут в голову процессии. За ним шел Щербицкий; у него за спиной недовольно сопел отвечающий за безопасность подполковник.

Звуки шагов отлетали от стен загадочным гулким шелестом. Идти было и в самом деле недалеко — вскоре за широким боковым проходом открылось довольно просторное круглое, ярко освещенное помещение со сводчатым потолком. В центре его лежало огромное каменное колесо, более всего напоминающее, как показалось Щербицкому, мельничный жернов.

— Вот, Владимир Васильевич, — сообщил, пробираясь вперед, археолог. — Это и есть наш раскоп. Благодаря поддержке метростроевцев, была специально оборудована подземная камера. После завершения исследований сюда, как и на площади Октябрьской Революции, где были найдены Лядские ворота, можно будет открыть доступ для посещения граждан.

Щербицкий сделал несколько шагов вперед и склонился над камнем, чтобы рассмотреть высеченные рисунки. Но не успел он толком вглядеться в затейливую каменную резьбу, как прямо у него за спиной вдруг раздался уверенный голос:

— Ну, здравствуй, князь!

Щербицкий обернулся. У стены, неподалеку от входа, на бесформенном выступе — то ли на камне, то ли на пне, — сидел незамеченный им («Почему я его сразу не увидел? — мысленно удивился первый секретарь ЦК Компартии Украины. — Пещера не так велика, и спрятаться в ней негде. Странно…») седой как лунь длинноволосый бородач в длинной, до пят, грубой рубахе, из-под которой выглядывали босые ступни.

«Кино снимают, что ли? — недовольно подумал Щербицкий. — Если так, то должны были предупредить, приехал бы в другой день. А вообще-то интересно, как это охрана их проглядела?»

— Вы кто? — спросил он артиста.

— Страж портала, — непонятно ответил тот.

— Какого еще портала?

— Прости, князь, попутал. Вы этого слова еще не знаете. Чтобы стало понятнее — волхв.

«Сказку снимают или фантастику?» Времени было в обрез, поэтому заигравшегося не в меру артиста следовало немедленно вернуть с небес на землю. Щербицкий сделал паузу, подспудно ожидая, что сейчас откуда-то из укрытия донесется режиссерское: «Стоп, снято!», а вокруг засуетятся киношники. Тогда можно будет вызвать ребят из «девятки» и разъяснить недоразумение. Он обернулся ко входу, чтобы позвать подполковника, и едва не остолбенел.

Выход из подземелья теперь перегораживал светящийся прозрачный занавес ярко-синего цвета. Из чего он был сделан — непонятно («электрический» — подобрал подходящее слово Щербицкий). Все сопровождающие остались по ту сторону занавеса, причем была в их позах какая-то с ходу неуловимая странность. Щербицкий присмотрелся и понял, какая именно: группа товарищей представляла собой застывшую картину. Рука секретаря партийной организации замерла, поправляя съехавшую набок каску; из-за его плеча, замерев в неестественной позе, тянул шею английский коммунист.