Шрифт:
Глава
I
Маленькая марсельянка
– Отпустите меня сейчас же! Что это за корабль?! Отвезите меня на берег!
– А ну заткнись! Иначе хуже будет! – рявкнул устрашающего вида детина, угрожающе нависая над ней.
Марселлет ощутила, как внутри всё сжалось от ужаса. Что происходит? Зачем её сюда притащили? От страха она плохо соображала. Её втолкнули в небольшую комнатёнку, стены которой были увешаны картами. Пахло деревом. Вокруг стояла почти звенящая тишина. Судя по небольшой софе в углу, и беспорядку на столе, заваленном книгами, кто-то привык здесь уединяться и проводить долгие часы наедине с собой.
– Вот, господин капитан, как вы приказали. Девчонка доставлена.
В овальном зеркале Марселлет увидела своё отражение. Бледное лицо, чуть подрагивающие тонкие ноздри, беспорядочно свисающие тёмные локоны… А глаза горят от ярости смешанной со страхом. «О боже, боже», – только и крутилось в голове. Кто эти люди? Как они посмели схватить её, дочь графа де Флориса?!
Мужчина, стоявший к ним спиной, медленно обернулся и смерил её пытливым взглядом. Взгляд этот ощущался физически, всей кожей. Будто он не просто смотрел, а прикасался к ней. Одетый повседневно, в кюлоты из тонкой шерсти, льняную сорочку, украшенную весьма скромными полосками кружева, и жилет, он выглядел как хозяин у себя дома. Руки его были скрещены на груди.
– Проходите, сударыня, располагайтесь, – произнёс незнакомец низким рокочущим голосом.
Марселлет вздрогнула, пронзённая неким странным ощущением, которому не могла найти объяснения. Если бы не ситуация, она бы посчитала его очень красивым и… притягательным.
– Зачем меня схватили и привезли сюда? – с трудом сдерживая плач, спросила она. – Кто вы?
– Капитан Эли Вольфсон к вашим услугам, – мужчина чуть склонился, так что прядь его чёрных волос упала на лоб.
Но выражение лица его при этом оставалось невозмутимым и чуть ироничным. Ни толики почтения к гостье в нём не прослеживалось, и полупоклон этот можно было бы посчитать скорее насмешкой, чем данью уважения.
– С моей командой вы уже знакомы, – добавил Эли.
– Но что вы от меня хотите?
– От вас – ничего, – он пренебрежительно скривил грубо очерченные губы. – А вот ваш папенька должен нам кое-что. И, надеюсь, теперь будет сговорчивее.
Марселлет покачнулась и чуть не осела на пол, успев удержаться за стену. Иначе бы просто рухнула. Если дело в отце… То её положение гораздо хуже, чем она себе представляла. Девушка понимала, что граф не станет её выручать. Он занят молодой супругой и появлением на свет будущего наследника. Флорис ждёт, что жена вот-вот подарит ему сына. Дочь давно чувствовала, что является помехой в новой семье отца. И спасать себя придётся самой. Но что может совершенно не знающая жизни семнадцатилетняя девушка против команды вооружённых пиратов и их мерзкого главаря?
Отец Марселлет, граф де Флорис, давно не уделял внимания дочери от первого брака. Его первая жена умерла, когда малышке было пять лет. И с тех пор Марселлет занималась тётка Беатрис. Папенька то и дело норовил сослать своё нелюбимое чадо в Марсель, к родственнице, а сам развлекался на балах в Париже, посещал салоны и играл в карты. Даже выгодно выдать дочь замуж он не надеялся. Во-первых, не планировал отдавать за неё щедрое приданое. Во-вторых, среди пышнотелых аппетитных красавиц, которых нежно называли «бельфам», его тощая смуглая дочка выглядела какой-то дурнушкой. Кто на такую позарится?
Она вновь и вновь прокручивала в голове момент своего похищения. Гулять по берегу моря было её излюбленным занятием здесь, в Марселе. Беатрис всегда беспокоилась, где бывает и что делает племянница. Постоянно выдумывала какие-то страшные истории о похищениях и убийствах людей. Но Марселлет не верила, считая их плодом тёткиного воображения. Той хотелось держать девушку под контролем, как было в детстве. Но теперь Марселлет считала себя взрослой и не слушала нравоучений мнительной родственницы. Во время таких прогулок она чувствовала себя свободной и даже почти счастливой. Вся обида на отца испарялась, стоило увидеть море и ощутить игру ветра в волосах.
В этот раз девушка сбежала, когда тётка ещё спала. Ночью ей приснился очередной дурной сон, в котором отец её бросил, и у Марселлет было тяжело на душе. Ей нужно было подышать морским воздухом, успокоиться, прийти в себя. Утром в том районе Марселя, что она выбрала для своих прогулок, обычно безлюдно. Народ предпочитает шумный порт и рынок. А тут, на пустынном каменистом пляже, укрытом со всех сторон зарослями, тихо и спокойно. Можно бродить, слушая шум волн и крики чаек. И подставлять щёки утреннему солнцу. Хоть тётка и говорила, что юным барышням не стоит загорать, и что смуглая кожа идет только простолюдинкам.
Оставив служанку и кучера, девушка спустилась к морю и увидела невдалеке какой-то корабль. Ничего удивительного. Марсель – портовый город и корабли здесь – обычное дело. Девушка очень любила море и Марсель – город, в честь которого её нарекли. Кормилица когда-то рассказывала, что у неё сильное и яркое имя, и что существует несколько вариантов его происхождения: от латинского – «молодой воин», и от французского «Маленькая Марселья». Быть воином её совершенно не прельщало. Поэтому она решила, что правильный именно второй вариант, и предпочла быть маленькой марсельянкой.
Марселлет редко называли полным именем. Чаще – Марселин, Марсела или Марсель. И она на самом деле с детства отличалась весьма упрямым нравом. Ей нравилось наблюдать за тем, как в её городе кипит жизнь, как красивы его здания и как веселы и добры люди. Она вдохновлялась этим. А ещё морем и кораблями. В то утро она любовалась покачивающимся на волнах гигантом, что бросил якорь неподалёку от гавани. Рассмотрев мощное судно, девушка стала, как обычно, гулять, время от времени подбирая камешки и раковины. Сын их кухарки Николя, которому всего шесть лет и у которого больные ножки, любит такие вещицы, поэтому она иногда дарит мальчику особенно красивые безделушки.
Когда Марселлет в очередной раз подняла с земли идеально гладкий и плоский камешек, решив бросить его в воду, чтобы он прыгал, как лягушка, то ощутила за своей спиной движение. Порывисто обернулась и в тот же момент сильная мужская рука грубо дёрнула её за волосы, а к лицу приложили резко пахнущую чем-то неприятным тряпицу. Всё естество Марселлет пронзил инстинктивный животный ужас. Это был не страх, а именно ужас. Сердце подскочило к горлу, дыхание спёрло. Вместо крика она смогла лишь беспомощно дёрнуться в попытке освободиться, издав сдавленный хрип. После чего рухнула в чёрную бездну.