Чтение онлайн

Тем временем, посольство размеренно двигалось в гору. На верхнем боевом ярусе воротной башни, за его приближением наблюдали конунг и присные.

– Пошли за Сакси, Горм ярл, – приказал Бейнир. – Может, он в трубу сможет определить, кто посол. Я чую подвох.

– Зачем посылать? Са-а-акси! Конунг зовет! – крикнул Горм в направлении верхнего боя стены к западу от башни.

– Это очень странное посольство, – Бейнир Хромой пристально наблюдал за семерыми всадниками, пересекавшими пристрелянное пространство перед южными воротами Скиллеборга.

– Верно, с какой печали при после эти старьевщики? – Горм тоже с сомнением уставился на Йормунрекова представителя, медленным шагом ехавшего к воротам на светло-сером коне, с оливковой ветвью (скорее целым оливковым суком) на коленях.

Он еле-еле держался в седле, словно спал на ходу. Впереди и по сторонам посла тоже не ахти как сидели в седлах шестеро в длинных черных плащах с клобуками, скрывавшими лица.

– Гав! – согласился Хан.

Дорога вела к проездной башенке, расщелиной отделенной от остальной верхушки утеса. С другой стороны, воины на втором ярусе воротной башни уже ждали конунгова приказа опустить мост или стрелять. Конунг сменил прозвище с неблагородного «Слюнявого» на достойное «Хромой» по настоянию дружины, после того, как Бейнир, несколько дней не вылезая из седла и сменив с дюжину коней, сплотил напуганные, разрозненные, дерущиеся между собой толпы на пути из Гафлудиборга в Скиллеборг во вполне приемлемое подобие дружины с обозом, превратив бегство в отступление. Он сохранил все, что осталось от его ватаг после разгрома на море, и заодно спас несколько тысяч беженцев. Празднество по поводу нового погоняла, вынужденно задержанное крайне для всех затруднительным полным отсутствием еды, закончилось настолько недавно, что некоторые из карлов, собравшихся встретить посла, еще окончательно не опохмелились. В последнем по крайней мере отчасти было виновно старое вино, забытое лет на пятнадцать в дальнем погребе и случайно найденное воинами Бейнира, отряженными обходить подземелья и слушать, не ведется ли подкоп.

– Обычай велит, чтобы конунги встречались один на один на перекрестке, или в лесу, или на двух лодках на середине реки, – далее разъяснил Хромой. – Мне против обычая говорить не с конунгом, а невесть с кем, и еще при жрецах.

– Бейнир конунг, Беляна дротнинг [104] , Горм ярл, – не переводя дыхания, с поклоном выпалил Сакси, успевший повоевать и за Йормунрека, и против него.

– Глянь, Сакси сын Инкеля, и скажи мне, узнаешь ли ты посла? – Бейнир правой рукой протянул новопришедшему зрительную трубу.

Боевые перчатки конунга, вернее, одна из них, были сделаны с хитростью. На правой, пальцы могли управляться как движением изнутри, так и несколькими рычажками снаружи, за счет чего Бейнир мог держать руку совершенно прямо, или наоборот, мертвой хваткой вцепиться в рукоять длинной секиры или в ремень поводьев, как бы его ни крючило. Пристроившись у бойницы, Сакси по непривычке долго возился с трубой, пытаясь то так, то эдак вывернуть шею, и наконец определил:

– Это Сигвальд ярл, сын Эйнара. Он верховодил передовым отрядом при взятии Альдейгьи и защищал спину конунга во время битвы с йомсами в Янтарном море. Любит выпить, похоже, и сейчас перебрал.

– Может быть, Йормунрек послал Сигвальда, чтобы тот договорился, где мы встретимся, – предположил конунг. – Опускайте мост, примем ярла во дворе за воротами.

Опираясь на длинную секиру и позвякивая доспехом, Бейнир начал долгий спуск по лестницам. Беляна степенно последовала за ним. Поневоле, и остальным спутникам конунга пришлось двигаться вниз с расстановкой.

– С какой стати теперь-то вдруг переговоры? – Кнур, как и следовало ожидать, был не сведущ в обыкновениях и поползновениях властителей.

– Мы прорвали осаду, верней, Йормунрек решил, отчасти твоей милостью, что у нас еще осталось больше громовых бочек, чем у него драккаров, и ее снял, так что выморить голодом он нас больше не надеется, – предположил ненамного более осведомленный Горм. – Хель его побери, этот йотунский сын опять нарочно все делает не так. Набег не зря называется набегом. Набежал, награбил, срыл. В набеге крепости измором не берут.

– А если он хочет руку на Килей наложить? – Кнур едва не споткнулся о Хана, тот на всякий случай завопил, как будто по его кольчуге уже пробежалась по крайней мере дюжина жестких бесчувственных кузнецов, неспособных понять смятение тонкой и пушистой собачьей души.

– Пёса, не плачь зря. Почему он тогда собственное будущее владение жжет и разоряет и своих же карлов на своих же пальмах развешивает купно со скотиной? Верно отец сказал, у Йормунрека тараканы в голове, и пребольшие. С него станется теперь после всего этого как ни в чем ни бывало предложить Бейниру поделить Килей, или править его именем…

Лестницы – деревянные и каменные в толще стен – кончились. Горм вышел на двор, не особенно заслуживший имя Южной площади как раз вовремя, чтобы услышать, как Беляна завершает короткую, но гневную речь:

– И дух их нечистый я нюхать не буду!

С этими словами, супруга конунга удалилась в направлении Ряда Медоваров, ведшего к воротам во внутренней стене и к замку, а за ней – старый знахарь Грубби, первый учитель Бреси, и повивальная бабка Гуннлауд. Горм не мог сделать никаких выводов по поводу повивальности последней, но до бабки она лет на семьдесят не дотягивала. Бреси двинулся было за ними, но Щеня что-то ему шепнул, остановив. Со второго яруса воротной башни донеслись лязг и стук – воины налегали на рычаги, опуская мост и поднимая решетку. Та была нарочно сделана без противовеса – в случае чего двое на втором ярусе могли выдернуть железные стержни, чтоб поднятая решетка грохнулась вниз под собственной тяжестью, перегородив проход и отвадив любых незваных гостей, излишне упорствующих в стремлении проникнуть в Скиллеборг.

По покрытым железными листами дубовым балкам моста зацокали копыта. Пятеро въехали под воротную башню. Дроттары остановились прямо под ней, пропустив ярла вперед. Только Горм успел заметить, что сапоги Сигвальда Эйнаррсона были почему-то привязаны к стременам, оливковый сук – к коленям, а его голова вяло опущена на грудь, как раздался нестройный и пренеприятный клич, ни дать ни взять воронье карканье из четырех глоток:

– Один один!

Ни с того, ни с сего, Хан заскулил и потащил ярла Йеллинга за рукав. От неожиданности, тот сделал шаг вбок от ворот.

Описать то, что последовало за кличем, было бы довольно сложно, особенно учитывая, что те, кто лучше всего мог видеть, что именно произошло под воротной башней, покинули земной круг очень скоропостижно и крайне неряшливо. Из-под башни даже не прогрохотало – скорее, из прохода, ведшего к подъемному мосту, вылетел таран, сделанный из каким-то образом донельзя разогретого и сжатого воздуха, сшибая и плюща все на пути. Горма, оказавшегося чуть в стороне от основного удара, протащило шагов двадцать и впечатало в стену оружейни, на которой висели свитые из соломы мишени для лучников. Рядом с ним, Хана так же распластало по кирпичам и соломе.