Чтение онлайн

— Я понимаю. Такое бывает. У меня у самого так было. Правда, я уже давно все забыл. Даже не помню, как звали ту женщину. Все мы — люди.

И, сменив этот, все реже встречающийся у него отеческий тон на обычный — властный, чуть холодноватый, спокойный, — добавил:

— И все-таки ты должна работать. Ты — профессионал. Запомни это, Багира. Ты нужна отделу, и нельзя вот так легко говорить: в отставку.

— Поняла, — отчеканила я. — Продолжаю работу.

Положив трубку, я некоторое время подумала и набрала другой номер:

— Добрый вечер. Максимова из администрации вас беспокоит. Есть результаты анализа, Борис Иваныч?

— Да кое-что имеется. В общем, в напитке наличествует сложный синтетический наркотик психостимулирующего действия. С таким мне еще не приходилось сталкиваться. Вообще напоминает крэк — синтетический кокаин, но… как бы это вам так попроще сказать…

— Говорите как есть.

Эксперт выдал мне фразу, из которой я поняла, дай бог, половину слов. Но все же уяснила, что препарат действительно вызывает гормональный резонанс, то есть выплескивает в кровь невиданное количество эндорфинов, которые называют гормонами счастья.

Эксперт-химик еще некоторое время распространялся на ту же тему, в результате погрязнув в дебрях кошмарной терминологии, а в финале своего монолога заявил так: светлая голова делала синтетик, да дураку досталась.

Я положила трубку и тут же услышала резкий звонок в дверь, а потом — захлебывающийся собачий лай на улице. Я тяжело вздохнула: кажется, пожаловали соседи.

Димитрий Евгеньич Кульков и его пес Либерзон.