Чтение онлайн

Фернандо понимал: всё погибло. Сколько раз он направлял де Торресу прошение, дабы тот разрешил вооружить индейцев ружьями и обзавестись редукции хотя бы одной пушкой. Но, увы! Диего де Торрес не мог принять столь важное решение в единоличном порядке и свою очередь отправил викария в Япейю, дабы тот переговорил с провинциалом де Ривертесом и убедил в необходимости вооружить отряд гуарани в целях самообороны.

Пока вышестоящие иезуиты раздумывали, бандейранты напали на миссию, и ей грозило полное уничтожение.

После того, как поток стрел, низвергаемый с крепостной стены, иссяк, де Кампус приказал бандейрантам идти на приступ редукции. Они без труда выбили ворота бефроем [119] и ворвались на территорию Сан-Игнацио. Взору португальцев предстала совершенно пустая площадь…

– Они затаились в домах! Тащить всех сюда, на площадь! Женщин отдельно от детей! – возопил де Кампус, уже готовый насладиться лёгкой победой. – Найдите иезуитов! Приведите их ко мне!

Но искать иезуитов не пришлось. Перед взором разгорячённых кровью португальцев, тех, кто ещё не успел заняться грабежом и насилием, предстали патер Фернандо Кастилья и викарий Огюст де Руэрг.

– Опомнитесь! Вы на территории испанской короны! – Фернандо пытался воззвать к разуму де Кампуса, отлично владея португальским языком.

Тот же с нескрываемым любопытством воззрился на иезуита. Тем временем португальцы согнали на площадь женщин, детей, стариков и мужчин, не успевших погибнуть на крепостной стене. Молодые женщины кричали, прижимали к груди младенцев. Некоторые из них только недавно родились…

– Тем приятнее предаваться насилию! – в свою очередь по-испански, тоном победителя ответил де Кампус иезуиту, не без удовольствия обозрев площадь.

Сподручные де Кампуса вырывали детей из рук матерей, уносили их на другой конец площади и кидали прямо на землю.

– Синьор! Вы же христианин! – не унимался Фернандо, перейдя на родной язык. – Пощадите хотя бы детей! Позвольте мне уйти с ними… – предпринял он последнюю попытку.

– Ты намерен вскормить их грудью? – с издёвкой поинтересовался де Кампус. Бандейранты заржали, довольные шуткой своего предводителя.

– Если потребуется, то – да! – решительно возопил иезуит.

Всё это время викарий Огюст де Руэрг хранил молчание. До слуха иезуитов донеслись истошные вопли женщин. Что с ними делали бандейранты, догадаться было нетрудно…

– Вы преступили черту… – произнёс он, глядя на де Кампуса. – Вы станете врагом ордена иезуитов…

Бандейрант разразился демоническим смехом.

– Я?! Вашим врагом! Я ненавижу иезуитов! Вы разорили моего отца! – презрительно бросил он викарию.

– Не может быть, – спокойно возразил де Руэрг, – орден не занимается подобными вещами. Вас явно ввели в заблуждение. У ордена другое предназначение…

– И какое же? Властвовать душами людей? – яростно воскликнул де Кампус и тот же отдал приказ одному из своих подручных, кивнув в сторону орущих детей: – Заткни глотки этим маленьким ублюдкам!

Бандейрант обнажив меч, подошёл к младенцам, беспорядочно лежавшим на земле, и, не раздумывая, пронзил одного из них клинком…

Фернандо показалось, что земля уходит у него из-под ног. Однако убийство младенца ничуть не смутило бандейрантов, для них это было привычным делом.

Огюст де Руэрг осенил себя крестным знамением, быстро прошептал молитву, и нащупал правой рукой стилет, спрятанный в рясе. Отправляясь в Парагвай, он прихватил оружие с собой, невзирая на то, что его ношение было позволительно членам ордена лишь в исключительных случаях.

Улучив момент, когда телохранители Антонио де Кампуса отвлеклись, иезуит бросился на него и вонзил стилет прямо в горло.

– Умри, исчадие Ада! – возопил Огюст.

Кровь хлынула изо рта де Кампуса, он захрипел и начал медленно оседать, с удивлением взирая на викария. Опомнившись, телохранители устремились к нему, но было уже поздно.

– Проклятый иезуит! – с ненавистью возопил один из телохранителей и с обнажённой эспадой бросился на Огюста. Тот возвёл взор к небесам, мысленно призывая Господа принять его душу в свои объятия.

Фернандо, пребывая в оцепенении, наблюдал, как бандейрант мечом кромсает тело Огюста на куски.

Наконец, он очнулся, понимая, что всё происходящее – явь и только что португалец растерзал его лучшего друга и брата по ордену.

– Остановитесь… Его надо предать земле… – едва слышно вымолвил он.

– Смерть иезуитам! – возопил убийца, закончив кровавую расправу, и начал наступать на патера.

Этого призыва было вполне достаточно, чтобы обезумевшие от смерти и крови бандейранты набросились на Фернандо…

День Святого Матфея приближался с неумолимой быстротой. В асьенду El Paraiso стекались участники и зрители предстоящего празднества. Мендоса сильно волновался, понимая, что португальцы – уже на территории Гуайро, но всячески старался скрыть своё состояние за напускной весёлостью и беззаботностью.

В этот раз комендант Энкарнасьона позволил покинуть гарнизоны не только офицерам, но и сержантскому составу, оставив солдат без должного руководства. Он рассчитывал, что простые солдаты не окажут сопротивления португальцам, заперевшись за стенами фортов, те же в свою очередь беспрепятственного минуют границу (весьма условную, ибо в сельве обозначить её практически невозможно) и устремятся вглубь испанских территорий. Там же их встретят matones под предводительством верного человека, так как Ансельмо Эрнандес должен непременно присуствовать на корриде, дабы не порождать подозрений в дальнейшем.

…Трое танцоров во дворе асьенды исполняли пасодобль [120] , танец имитирующий корриду. Партнер, облачённый в «костюм огней», искусно сшитый из бежевой замши и расшитый золотыми нитями, изображал тореро [121] , а партнерша в алом одеянии – его мулету [122] , которым тот дразнил быка.

Под ритмичные звуки музыки тореро «играл» мулетой (выписывая с партнёршей разнообразные фигуры), подразнивая своего напарника, изображавшего разъярённого быка. Тот же бил «копытом» и яростно бросался на мулету.