Чтение онлайн

— Как будет угодно моей повелительнице. — Идея передышки встретила у мага полное одобрение. Халиссийская выучка снова брала своё: ещё немного и он растёкся бы ковриком у её ног, позволив юной королеве вертеть собой, как ей вздумается. Или убил бы её, что не лучше.

Тихим шелестом длинных юбок Шаэ подошла к двери, распахнула створки, снимая защищающее от прослушивания заклинание. Застыла в проёме, освещённая падающим снаружи светом, — роскошь ткани, блеск янтаря, удостоенная поцелуя ветра причёска.

— Принцесса, — тихо сказал Тэйон, — удачи вам. В замужестве и правлении.

Шаэтанна Нарунг повернулась к нему, и стала видна багровая струйка, рассекшая шею. Ранка уже затянулась, но вытереть кровь она так и не удосужилась.

— Благодарю вас. И, магистр…

Она вдруг вскинула кулак в древнем норэнийском салюте и испустила звенящий, торжествующий клич:

— Aim Aloria! Эйра!

Шаги правительницы великого города давно стихли в высоких коридорах дворца, а Тэйон Алория всё так же оставался в отделанной тёмным деревом библиотеке. Маг подвёл кресло к окну и откинул тяжёлую штору. Взгляд задумчиво скользил по посеребрённым крышам и подёрнутым дымкой защитных полей висячим садам дворцовых комплексов. Зима в Лаэссэ такая игрушечная, мимолётная. Зима в его душе казалась куда более холодной. Ожидающей.

Злой.

Единственным признаком чужого присутствия за спиной было тонкое, не уловимое ухом изменение магических полей. Потоки воздуха сместились, занимая предназначенное им единственно правильное место. Кто-то закрыл двери, замыкая охраняющее от подслушивания заклинание. Шагов или даже чужого дыхания Тэйон так и не услышал. Да он и не ждал их.

Адмирал д’Алория умела передвигаться бесшумно.

Магистр отпустил занавесь, следя, как плотная ткань падает, отсекая обрамлённую морозными узорами зимнюю панораму. Красивый всё-таки город Лаэссэ. Город тысячи предательств.

В конце концов, красоте нет необходимости хранить верность.

Тэйон развернул кресло, привычно откидываясь на спинку и сплетая пальцы в пирамиду. По губам скользнула всегдашняя уверенная, почти сонная улыбка голодного тигра, на лице появилось выражение вежливого интереса. Ему даже удалось вежливо поклониться, когда из отбрасываемых магическими светильниками теней соткалась высокая фигура. «Там лежат маски, которые мы наденем…»

Забавно, но в ней не было ни малейшего сходства с покинувшей комнату принцессой. Пройдут десятилетия, прежде чем Шаэтанна Нарунг сможет хотя бы приблизиться к ауре загадочности, власти и глубины, излучаемой этой женщиной. Прежде чем обещание стали сменится настоящей сталью.

— Мой господин?

— Я ожидал Вас, моя лэри.

Но он не ожидал, что она будет сегодня так убийственно прекрасна. Таш всегда была и прекрасной, и убийственной, но именно сейчас, как никогда ранее, били в глаза излучаемые ею чувственность и смертельная угроза.

Встречный ветер, знал ли Ракшас, что за стихию он выпускал на свободу, когда сохранил жизнь этой женщине? Скорее всего. Тэйон ведь неплохо представлял, что сделал, выпустив отсюда живой Шаэтанну.

Адмирал д’Алория гибко скользнула вперёд, протянула руку, отбросив сразу с полдюжины пунктов протокола, произнесла с чуть хрипловатой искренностью:

— Я беспокоилась о Вас, Тэйон.

Поймала его взгляд, беспокойно вглядываясь в лицо, ища… Холод. Холод. Холод.

Где-то под покровом арктических льдов, так глубоко, что даже звёздный взгляд не мог проникнуть в эти бездны, ворочались, ища выхода, ураганные вихри. Стихийная магия, неверная магия…

— Это крайне трогательно с Вашей стороны, лэри. — Тэйон заставил свой голос звучать нейтрально, хотя с каждой минутой самообладание давалось ему всё труднее.

Халиссийский этикет был крайне жесток в том, что он мог сказать и сделать в данной ситуации. Замкнутое сообщество кланов породило культуру, ориентированную на сохранение хрупкого внутрисемейного мира. Дикая природа тотемных зверей, жившая в каждом вере и каждой верее, слишком сильно осложняла танец человеческих взаимоотношений.

Чем ближе тебе человек, чем глубже он затрагивал твои эмоции, тем больше была опасность сорваться. Оборотни мало что контролировали так жёстко, как общение с себе подобными, и превыше всего — с членами своей семьи. Этикет в разговоре генетических партнёров сковывал слова и жесты, грубость была немыслима. Высокородные кланники предпочитали не высказывать в лицо друг другу вещей, которых не могли потом простить. Быть может, потому, что прощать не умели.

Тэйон не мог даже повысить голос. Не имел права. Есть вещи, которые должны оставаться нерушимыми, сколь бы тщательно ни была подорвана основа, на которой они покоились.

«…там лежат маски, которые наденут нас».

Пальцы женщины скользнули по его щеке — осторожное и в то же время властное движение. Самыми кончиками, так, чтобы даже халиссиец не смог увидеть в жесте угрозы, пусть даже ножны у них на запястьях были совершенно одинаковыми. В глубине полночных зрачков мерцали золотые звёзды.

— Вы бесподобны сегодня, моя лэри.

Простота чёрной формы несла в себе элегантность. Сложные, перевитые наподобие тяжёлой тёмной короны косы, в которых он лишь теперь заметил блеск чёрных бриллиантов. Опустошающая чувственность.

Власть. Она всегда пахла властью. И морем. И небом.

Глубоко под покровом выработанного десятилетиями самообладания рвались на волю дикие ветры.

В принципе, он даже не мог на неё сердиться. Не за что. Таш всё, от начала и до конца, сделала абсолютно правильно.

Когда во время короткого, но кинжально острого разговора с Шаэтанной госпоже адмиралу дали понять, что любое вмешательство с её стороны в судьбу Тэйона будет рассмотрено как измена трону (со всеми вытекающими последствиями), у лэри д’Алория было лишь несколько секунд на принятие решения.