Город каменных демонов
Шрифт:
— Ну… Это было пару дней тому назад. Я проснулась от того, что мне хотелось петь, смеяться. Легкость была во всем теле неимоверная… А потом глянула на постель и чуть в обморок не упала: все одеяло и простыня в крови. Я сначала думала… ну это… неважно. А потом, когда уже руки мыла, увидела эти ранки. Они еще кровоточили, поэтому я их забинтовала. Все. Да!.. Я еще потом целый час диван осматривала, думала, что гвоздь где-нибудь торчит… А что, ты что-то узнал? Это опасно?
— Нет, ничего. Это так, ерунда.
— Ты от меня что-то скрываешь?
— Вера. Все потом, в дороге. Собирай скорее вещи, и бежим. Что у тебя? Чемодан? Сумка?..
— Чемодан… Но поезд только завтра днем!
— Побродим где-нибудь. Чем раньше мы отсюда уберемся — тем лучше.
Вере не нужно было повторять дважды. К чести юной девушки, она успела собраться за пятнадцать минут. Правда, аккуратно сворачивать вещи не было времени, и чемодан наотрез отказывался закрываться. Князев, забежавший в свою комнату лишь для того, чтобы покидать в сумку то немногое, что еще не было туда уложено, обернулся как раз тогда, когда журналистка прилагала отчаянные усилия в борьбе с пузатым упрямцем. Молча отстранив любимую, он приналег коленом, и вредное китайское отродье, видимо, струхнув, застегнулось на счет «раз-два». Хотя и обиженно надулось при этом…
— Все? Ничего не забыла?
— По-моему, ничего… Стоп! А как же Татьяна Михайловна? Так и уедем, не попрощавшись, как воры?
— Почему как воры? Как честные люди уедем, но по-английски. Напишем записку, так, мол, и так. Срочно, дела, служебная необходимость. И денег оставим.
— И все-таки…
Вера, присев на краешек дивана, быстро покрыла ученическим почерком половину странички, подумала и приписала внизу еще пару строк.
— А сколько денег?
— Тысячу оставь. На еще одну, от меня.
Девушка подумала и положила под листок еще две синие купюры. Все равно это были сущие копейки по сравнению с московскими ценами…
— Бежим…
Евгений схватил нетяжелый девичий чемодан за ручку, вскинул свою сумку на плечо, и парочка тихо покинула гостеприимную квартиру.
Ночь встретила их не по-прибалтийски теплым, почти южным воздухом, ароматом цветов…
— Теперь куда?
— К вокзалу, конечно…
Колесики чемодана, пусть и покрытые резиной, громко стучали по брусчатке. Женя попытался нести его в руке, но толстая, раздутая туша больно колотила по бедру, сковывала движения. Из-за возни с чемоданом он мало обращал внимания на окружающее и был готов сорваться на грубость, когда Вера испуганно схватила его за локоть.
— Чего тебе… — начал он, но девушка его перебила:
— Слушай…
Только теперь он обратил внимание на каменный стук, похожий на то, как если бы по каменному полу поочередно и очень небрежно переставляли наполненные водой ведра. Звук шел из-за ближайшего поворота.
— Не может быть, — попытался успокоить он журналистку. — Еще только… — он глянул на часы. — Еще нет и одиннадцати…
— Уже пятнадцать минут первого!
— Как это… — начал Евгений и осекся — секундная стрелка его часов действительно не двигалась. «Батарейка сдохла! — подумал он. — Ох, я осел!»
— Они нам ничего не сделают? — пролепетала Вера. — Мы же их не трогали…
«Конечно, не трогали… Только выведали все самые сокровенные тайны и теперь хотим смыться…»
— Бежим обратно! — скомандовал он вслух. — Скорее… Да брось ты этот чертов чемодан!
Но из того переулка, откуда они только что вышли, тоже раздавались шаги «каменного гостя».
— Отрезали… Тогда вперед…
Преследователи были кругом. На их стороне был сам город, внезапно превратившийся в тесный кирпичный лабиринт, запутывающий чужаков, кружащий их на одном месте, выбрасывающий в самых неожиданных местах. Несколько раз беглецы издали видели преследователей и всякий раз поражались той неторопливости, с которой каменные истуканы делали свое дело. Да и куда им было торопиться? За те несколько часов, что оставались до рассвета, последние силы у людей должны были иссякнуть.
Несколько раз беглецы забегали в подъезды, колотили и звонили в запертые двери, взывая о помощи, но с таким же успехом можно было стучаться в равнодушную кирпичную стену. Ни разу не слышали они за деревянными и металлическими дверями даже шагов хозяев, никто не спросил оттуда: «Какого черта вам нужно?» Казалось, весь город внезапно вымер.
— Я больше не могу! — Вера, тяжело дыша, прислонилась к стене дома и дрожащей рукой пыталась утереть пот с лица. — Брось меня. Беги — я как-нибудь…
— Ерунды не мели! — Князев схватил ее за руку и потащил за собой. — Соберись с силами…
В этот момент угловатый силуэт, подсвеченный со спины луной, появился из-за поворота в паре сотен метров впереди молодых людей. Они круто развернулись и побежали обратно. Но там уже стояла смутно различимая фигура, человеческая, но совсем неподвижная. Из-за плеча у нее виднелась другая.
— Там люди! — радостно воскликнула девушка. — Нам помогут!..
— Помогите! — закричала она, бросаясь к неподвижным силуэтам. — Спасите нас!..
И те двинулись навстречу. Неторопливо впечатывая в камень мостовой тяжелую поступь.
Тоже статуи!
Женя на бегу скинул с плеча увесистую сумку, схватил Веронику в охапку и кинулся левее фигур, там, где оставался проход чуть шире двух метров. Если это ловушка…
Но статуи лишь чуть повернули каменные лица и поводили парочку взглядами, даже не сбавив шага. За их спинами не было никого, и молодой ученый, тяжело дыша, остановился, глядя вслед ожившим скульптурам, удаляющимся навстречу мощному преследователю. Теперь луна четко вырисовывала их силуэты светящейся каймой, и было видно, что это стройный, атлетически сложенный юноша и широкоплечий плотный, чуть сутуловатый мужчина.
— Это муж Татьяны Михайловны, — шепнула девушка на ухо Евгению. — Я его видела на кладбище… Его памятник…
А из-за угла вслед за первым преследователем появились еще и еще, а издалека доносился мерный каменный топот… Казалось, что все «каменное население» города жаждет крови беглецов. Но вот три ближних фигуры сошлись…
— Неужели они будут драться? Они же одинаковые! Все памятники!
— Видимо, не все…
В ответ раздался мощный трескучий удар, и Князеву показалось, что он увидел брызнувшие снопом искры…