Чтение онлайн

Теперь таиться уже причин не было.

–  Это Сагай, а я - Хет. Мы оба занимаемся торговлей редкостями на Шестом ярусе. А Илин и в самом деле Хранитель.

–  Зря я, значит, надеялся, что она может оказаться не из них, вздохнул Арад.
– Я мечтал разгадать эту тайну сам, но вы, как мне кажется, знаете все, чего не знаю я.
– Он отрешенно покачал головой.
– Давайте я вам кое-что покажу.

Он с трудом поднялся на ноги, взял одну из ламп и направился к двери в кладовку, которая как бы чудом появилась в этой большой комнате после того, как они отсюда ушли утром. Хет последовал за ним и увидел, что она скорее представляла собой большой шкаф. По-видимому, он закрывался каменной плитой в несколько дюймов толщиной, которая опускалась и поднималась так, что никаких зазоров в стене не оставалось. Плита приводилась в движение с помощью системы противовесов, помещавшихся у самого потолка, в особом тайничке. Она имела даже фальшивые бороздки, которые были вырезаны на ней так, чтобы совпадать с бороздками на других плитах облицовки комнаты.

–  Ты это сам сделал?
– спросил Хет Арада.

–  Нет. Я открыл тайник совершенно случайно, - объяснил ученый.

Спрятанные редкости были аккуратно разложены: стеклянные предметы с одной стороны, из металла и мифенина - с другой, изразцы и прочая керамика в центре. Многие стояли на листках бумаги, на которых были сделаны пометки, касающиеся того, где найдена данная редкость и какие особенности обнаружил у нее Арад. Этим же методом пользовался и Робелин.

Арад указал куда-то под полки и сказал:

–  А эту вещь вы тоже разыскиваете, верно?

На полу лежал блок из какого-то блестящего черного камня. В отношении его книга тоже ошибалась. Он имел примерно два фута в вышину, около трех футов в длину и трех в высоту, а не четырех, как утверждала надпись в книге Риатена. И было совершенно ясно, что сделан он не из мифенина.

–  Я купил его у Раду в прошлом году, тогда же, когда и книгу, - сказал Арад.
– Цена была поразительно низкой. И Раду, пожалуй, даже хотел отделаться от этого камня.

Хет сел на корточки, чтобы погладить камень ладонью.

–  Вот почему никто о нем не слышал! Он попал к Раду прямо от воров, а от Раду - к тебе. Он никогда не появлялся на черном рынке.

На ощупь камень был прохладен, имел ту же шелковистую текстуру, что и внутренние стены Останца. Хет не мог понять смысла линий, высеченных на камне; подобно насечкам на Чуде, они казались просто абстрактными узорами спирали, закругления, пересекающиеся друг с другом и плавно переходящие одно в другое. Попытка проследить эти линии взглядом вызывала сонливость. Хет стряхнул ее с себя и поднял глаза на Арад-еделка.

–  Что это?

Ученый покачал головой и поправил очки.

–  Не знаю. Это одна из тайн, которые я надеялся раскрыть. Я ведь собирался сначала закончить полный перевод текста, который, по моему мнению, должен объяснять значение редкостей, так тщательно изображенных на рисунках. Я намеревался передать это все Академии, когда кончу перевод... Сходство этого камня с Чудом не может быть случайным совпадением, но в данном случае магический эффект отсутствует, по крайней мере по моим наблюдениям.

–  Чудо тоже ничем не проявляло своей сущности на протяжении многих лет. Его держали в саду Электора, пока оно не начало испускать свет, - сказал Хет и тут же подумал: а не спросит ли его кто-нибудь об источнике его знаний? Сагай поглядел на него с удивлением, опускаясь на колени, чтобы исследовать странный камень. Другие же просто приняли сказанное к сведению.

Арад смотрел на них с опасением.

–  Вы заберете его сегодня?

Илин было начала уже отвечать, замолчала, сделала еще одну попытку, но снова у нее ничего не получилось. По натуре она была человеком властным, но отбирать ценнейшие древние реликвии у этого маленького ученого, такого беззащитного, так покорно смотревшего на нее, ей совершенно не улыбалось.

Поднявшись с колен, Сагай промолвил:

–  Сегодня никто ничего отсюда не возьмет. И вообще нам сначала многое следует обсудить.

Пока Арад готовил чай на жаровне в другом конце зала, Хет наблюдал за Илин, которая покусывала губы, вертя в пальцах маленькую овальную вещицу с крылатой фигуркой и рассматривая ее так внимательно, будто та что-то скрывала от нее.

–  Что с тобой?
– спросил он.
– Мы же нашли их, как ты и надеялась.

–  Есть нечто, что мне очень не нравится во всей этой истории. Воровство, смерть Раду, участие Констанса, - ответила она.
– Действительно ли Раду организовал самое первое ограбление, нет ли тут просто совпадения?

Сагай, все время изучавший текст Выживших, поднял на нее глаза и сказал:

–  Возможно, и так. Но не исключено, воры обманули тех, кто заказал им похищение, и продали краденое в разные руки, чтобы заработать побольше.

Илин даже не взглянула в его сторону, продолжая всматриваться в крылатое изображение. Голос ее был мрачен.

–  Но кто же все-таки заказал самое первое ограбление? Констанс?

"Должно быть, Констанс", - подумал Хет. Но ведь Констанс обладает способностями, которые позволили бы ему самому совершить такое похищение, а не доверяться наемникам с нижних ярусов. К тому же у Хета сложилось впечатление, что Констанс заинтересовался древностями только после того, как Сонет Риатен сам занялся их поисками.

Арад присоединился к ним и сел на одну из низких скамеечек. Он уже закрыл свой потайной шкаф, и теперь Хет, хотя и знал, где тот находится, все равно с трудом мог бы отыскать зазоры, обрисовывающие дверцу. Учитывая аккуратность Арада, Хет сомневался, что другим ученым вообще известно о существовании тайника. Арад спросил Хета:

–  А не работал ли ты одно время с ученейшим Робелином?

–  Было дело.

–  Мне твое имя показалось знакомым. Еказар до сих пор вспоминает о тебе.

Но не успел Хет поинтересоваться, что же этот достойный человек говорит о нем спустя столько времени, как Илин нагнулась к Араду и спросила:

–  Ученейший Арад, не можешь ли ты рассказать нам, что тебе известно об этой книге и об этих редкостях?

Глядя ей прямо в глаза, Арад поинтересовался:

–  Твой Мастер-Хранитель заберет их у меня, да?

Она серьезно кивнула.

–  Да, но он заплатит тебе за них.

Арад махнул рукой в сторону мозаики.

–  Мне заплатят и за ту вон работу, но я ее больше никогда не смогу увидеть.