Город потерянных душ
Шрифт:
Его рука скользнула к ней по одеялу.
— Связь с Себастьяном, — сказал он, — все это для меня как дурной сон. Этот жуткий дом, шкаф с одеждой для твоей матери…
— Значит, ты помнишь, — прошептала она с нежностью.
Он дотронулся до кончиков ее пальцев, и оба задержали дыхание.
— Я помню все, — сказал он. — Гондолу в Венеции. Клуб в Праге. Ту ночь в Париже, когда мы были вместе.
Она почувствовала, как к лицу прихлынула кровь.
— Мы пережили то, чего никто, кроме нас с тобой, не поймет, — сказал он. — И я понял, что вместе нам всегда лучше. — Он был бледен, но в его глазах все сильнее разгорался огонь. — Я убью Себастьяна… Убью его за то, что он сделал со мной, с тобой, с Максом… За то, что он совершил и еще совершит. Конклав желает его смерти и будет охотиться за ним. Но я хочу, чтобы он умер от моей руки.
Она дотронулась до его щеки. Он вздрогнул и прикрыл глаза. Как ни странно, его кожа оказалась прохладной на ощупь.
— А что, если его убью я?
— Мое сердце — твое сердце, — сказал он. — Мои руки — твои руки.
Они снова встретились взглядом, и у Клэри пересохло во рту.
— Помнишь, — сказал он, — когда мы впервые встретились, я сказал, что на девяносто процентов уверен, что, если начертить на тебе руну, она тебя не убьет? Ты ударила меня и спросила, что это за оставшиеся десять процентов.
Клэри кивнула.
— Я всегда думал, что меня убьет демон, — продолжил Джейс. — Нежить-отступник. В битве. Но в самую первую нашу встречу я понял, что умру, если не поцелую тебя…
— Ну, в конце концов ты это сделал… Ты меня поцеловал.
Он коснулся ее волос:
— Мне этого недостаточно. Даже если всю оставшуюся жизнь я буду целовать тебя, этого будет мало.
Она слышала, как он дышит. Губы их застыли в миллиметре друг от друга, а потом соприкоснулись. Клэри ощутила, как между ними проскочила искра, но не ощутила боли. Джейс тут же отпрянул и залился краской.
— Над этим, возможно, придется еще поработать.
У Клэри все еще кружилась голова.
— Ну, что ж…
— Я хочу тебе кое-что подарить, Клэри. — Он просунул руку за ворот футболки, достал кольцо Моргенштернов, прикрепленное к цепочке, и осторожно опустил его на ее ладонь. — Алек забрал его у Магнуса для меня. Будешь носить?
Клэри сжала кольцо в руке:
— Всегда.
Осмелев, она положила голову Джейсу на плечо и почувствовала, как у него перехватило дух. Сначала он сидел неподвижно, а потом нежно приобнял ее за плечи.
— Клэри, ты понимаешь, что теперь то, что мы… что мы чуть не сделали в Париже…
— А… ты про то, что мы могли бы сходить к Эйфелевой башне?
— Эй, перестань, а? Ладно, за это я тебя и люблю. В общем, кое-что другое, что мы чуть не сделали в Париже, пока откладывается. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы выражение «Детка, я вся горю от твоих поцелуев» приобрело буквальный смысл.
— Теперь нельзя целоваться?
— Ну, целоваться, наверное, можно. А вот насчет всего остального…
Она осторожно улыбнулась:
— Не бери в голову.
— Ну как я могу не брать в голову?.. Но это не меняет того, кто мы друг для друга. Я всегда чувствовал, что в моей душе не хватает кусочка. Этот кусочек — ты, Клэри. Однажды я сказал тебе, что для меня не важно, существует Бог или нет, — мы все равно одни. Но с тобой я не один.
Клэри закрыла глаза, чтобы он не увидел ее слез — слез счастья. Она почувствовала сильное облегчение, которое перекрыло все остальное — желание узнать, куда пропал Себастьян, страх будущего… Джейс снова стал собой, и они были вместе.
Он повернулся и очень нежно поцеловал ее в макушку.
— Зря ты этот свитер надела, правда, — пробормотал он ей на ухо.
— Привыкай, — ответила Клэри, касаясь губами его кожи. — Завтра — чулки в сеточку.
Джейс засмеялся.
— Брат Енох, — сказала Мариза, вставая из-за стола. — Спасибо, что так быстро присоединился ко мне и брату Захарии.
«Ты хотела спросить меня о Джейсе?»
Маризе показалось, что в голосе Захарии она расслышала нотку волнения.
«Сегодня я заходил к нему несколько раз. Состояние его не изменилось. — Енох переменил позу. — Я просматривал древние архивные документы, касающиеся Небесного огня. Обнаружились сведения, как выпустить его, но наберись терпения. Не беспокой нас. Мы сами вызовем тебя, если узнаем что-то новое».
— Дело не в Джейсе, — сказала Мариза и обошла стол, цокая каблуками по каменному полу Библиотеки. — Я позвала вас по другому поводу.
На полу лежало толстое покрывало, под которым можно было различить неясные контуры. Мариза взялась за угол и отдернула покрывало в сторону.
Чаша, меч и крылья ангела…
Безмолвные братья застыли. Потом брат Енох сделал шаг назад, а брат Захария поднес к лицу руку, словно хотел закрыть глаза.
— Еще утром этого не было, — сказала Мариза. — Но когда я вернулась, это ждало меня здесь.
Она умолчала о подробностях. О том, что ей показалось, будто в Библиотеку залетела какая-то большая птица, может быть, она сломала шею, ударившись об окно. Но когда она подошла ближе, то поняла, что ошиблась. Увидев, что лежит у нее перед глазами, она подошла к окну, и ее вырвало.
Белые перья — не совсем белые, а скорее переливающиеся разными цветами, от бледно-серебристого до фиолетового; каждое — с золотой каймой. И — отвратительная рана, из которой торчали перепиленные кости и сухожилия. Крылья, отрезанные от живого ангела… Лужицы крови цвета жидкого золота блестели на полу.
На крыльях лежало письмо. Ополоснув лицо, Мариза взяла его в руки и прочитала. Оно было коротким — всего одно предложение. Витиеватый почерк напоминал почерк Валентина. Но внизу стояло не его имя, а имя его сына: