Чтение онлайн

Он произнес имя отца так, будто захлопнул дверь у Клэри перед носом.

— Теперь я просто твой брат. Ты ведь этого хотела?

Джейс посмотрел на нее с надеждой, явно ожидая, что она обрадуется. Клэри тянуло закричать, что он разбивает ей сердце на мелкие кусочки. В ушах стоял шум морских волн, а в глазах щипало, как от песка или соленых брызг. Она долго молчала, собираясь с силами, а когда наконец ответила, голос прозвучал еле слышно, будто издалека:

— Да, Джейс. Я хотела именно этого.

Почти в прострации, Клэри поднималась по ступенькам к стеклянным дверям больницы «Бет-Израиль». Прийти сюда сейчас было самым правильным решением. Больше всего на свете ей хотелось разрыдаться у мамы на плече, даже если нельзя объяснить ей причину слез. И раз это невозможно, Клэри хотела хотя бы поплакать, сидя рядом с маминой койкой.

В «Таки» она держалась неплохо. Хватило сил обнять Джейса на прощание, и только в вагоне потекли слезы — обо всех: о Джейсе, о Саймоне, о Люке с мамой и даже о Валентине. Она рыдала так громко, что человек, сидевший напротив, протянул ей бумажную салфетку, а она крикнула: «На что уставился, придурок?!», — потому что именно так принято в Нью-Йорке. После этого ей слегка полегчало.

На верхней площадке лестницы стояла какая-то женщина в длинном темном бархатном плаще с капюшоном, скрывающем лицо. На Манхэттене нечасто встретишь кого-то в подобном наряде. Клэри огляделась — похоже, никто вокруг странную незнакомку не замечал. Ясно, значит, чары.

— Слушайте, если вы ждете меня, то говорите, что вам нужно, — заявила она незнакомке. — Я сейчас не настроена играть в секреты.

Несколько прохожих удивленно воззрились на ненормальную девчонку, которая громко разговаривает сама с собой. Клэри еле удержалась, чтобы не показать им язык.

— Хорошо, — раздался смутно знакомый голос.

Женщина откинула капюшон, и по плечам водопадом хлынули серебряные волосы. Клэри сразу узнала ее — та самая Охотница, помешавшая Малику метнуть нож в колесо Люка. Черты лица у нее были острые, угловатые, слишком резкие, а глаза имели необыкновенно красивый ореховый оттенок.

— Меня зовут Мадлен. Мадлен Белльфлер.

— И что вам от меня нужно? — спросила Клэри.

Женщина помедлила с ответом.

— Я знала твою маму. Мы дружили в Идрисе.

— К ней нельзя, — отрезала Клэри. — Пока она не поправится, посещения разрешены только для членов семьи.

— Она не поправится.

Это прозвучало как пощечина.

— Что?! — переспросила Клэри.

— Прости, я не хотела тебя расстраивать. Просто я знаю, что именно случилось с Джослин, в обычной больнице ей ничем не помогут. Джослин сама вызвала это состояние, Кларисса.

— Нет. Вы ничего не понимаете! Это сделал Валентин!

— Она успела раньше, чем Валентин добрался до нее. Она погрузилась в сон, чтобы твой отец не смог вытянуть из нее никакой информации. Она все продумала и доверила секрет лишь одному человеку. И лишь один человек знает, как разбудить ее. Я.

— То есть вы… — прошептала Клэри.

— Да, — сказала Мадлен. — Я могу рассказать тебе, как разбудить маму.

С прошлой недели погода переменилась. Внезапное похолодание прошло, и снова светило яркое солнце. Клэри спешила по пыльной дорожке к дому Люка, придерживая на голове капюшон, чтобы волосы не лезли в лицо. Несмотря на потепление, ветер с Ист-Ривер был по-прежнему холодным. Он нес слабый запах каких-то химикатов, асфальта, бензина и жженого сахара с заброшенной фабрики.

Саймон ждал ее на крыльце, сидя в кресле с торчащими пружинами. На коленях у него лежала карманная игровая консоль, и Саймон сосредоточенно тыкал в экран стилусом.

— Есть! — воскликнул он, когда Клэри поднялась по ступенькам, и пояснил: — В «Гонках Марио» я просто чемпион!

Клэри сняла капюшон, отбросила с лица волосы и полезла в карман за ключами:

— А где тебя носило? Я пыталась дозвониться все утро.

Саймон поднялся с кресла, засовывая консоль в сумку:

— У Эрика, на репетиции.

Клэри перестала воевать с замком — ключ вечно застревал — и удивленно уставилась на Саймона:

— На репетиции? Ты что, до сих пор…

— Ну да, я до сих пор в группе. С чего бы мне там не быть? — Он подвинул Клэри в сторону. — Пусти, дай я.

Он со знанием дела нажал на дверь — не сильнее и не слабее, чем нужно, — и легко повернул ключ в капризном старом замке. Открывая дверь, Саймон слегка задел Клэри рукой. Кожа у него теперь стала прохладной, не теплее окружающего воздуха. Клэри поежилась. Они решили прекратить попытки построить романтические отношения всего неделю назад, и она до сих пор смущалась всякий раз, когда видела Саймона.

— Спасибо, — сказала она, не глядя на него, и забрала ключи.

В гостиной было жарко. Клэри повесила куртку на крючок и направилась в свою комнату. Саймон шел следом. Чемодан лежал на кровати раскрытым, как огромная раковина, а вокруг в беспорядке валялась одежда и блокноты для рисования.

— Я думал, ты пробудешь с Идрисе всего пару дней, — сказал Саймон, в замешательстве глядя на кучу вещей.

— Ну да, просто я не представлю, что брать с собой. У меня нет ни юбок, ни платьев. А вдруг в Идрисе женщинам нельзя ходить в брюках?

— Это еще почему? Ты отправляешься в другую страну, а не в другой век.

— Но Сумеречные охотники такие старомодные… А Изабель всегда ходит в платьях. — Клэри вздохнула. — Ладно, это все неважно. На самом деле я нервничаю по поводу маминого состояния, а волнения из-за гардероба — просто попытка переключиться на что-нибудь другое. Лучше расскажи, как у тебя дела. Как репетиция? Название группе придумали?

— Репетиция нормально, — отозвался Саймон, усевшись на стол. — Думаем сменить девиз. Что-нибудь такое, с иронией — вроде «Нас видели миллионы, и восемьдесят процентов из них поражены в самую пятку».