Чтение онлайн

— Я бы с удовольствием предоставил тебе такую радость — подглядывать и подслушивать. Но, увы, твоя фигура больно неподходящая. Боюсь, что будь даже каждое дерево толще в трое, ты не смог бы за ним спрятаться. К тому же твою вызывающую рубашку в алые розы и слепой увидит.

Вано, махнув рукой, взбежал, как медведь-балерун, по лестнице белого колледжа, чем-то напоминавшего больницу. А я поспешил за красоткой. Не хватало, чтобы она успела скрыться в дремучей чаще. И аукать ей — не входило в мои планы.

Несмотря на то, что Полина была шустренькой девочкой, я легко ее нагнал. По лесу она шла очень уверенно, явно к определенному месту. Следить за ней было уже не сложно, поскольку девушка больше не оглядывалась. Считая, что здесь ее никто не сможет увидеть.

Остановилась она на маленькой полянке, усыпанной мелкими полевыми цветочками. От которых исходил дурманящий аромат. Вполне подходящее место для свиданий. Не успела эта мудрая мысль пронестись у меня в голове. Как тут же нашла свое подтверждение.

Действительно, через несколько минут с другой стороны на полянку выбежал резвый и нетерпеливый молодой человек. Им оказался ни кто иной, как Сенечка Горелов. Они бросились друг другу в объятия. И их губы застыли в долгом, как и положено влюбленным, поцелуе. А я, как и положено случайному прохожему, отвел взгляд в сторону.

Когда я вновь на них посмотрел, мне захотелось свистнуть на весь лес от удивления. Косыночка вместе с темными очками оказались на траве. И перед моими глазами предстала вовсе не молоденькая девушка Полина. А вполне зрелая женщина. Но не менее привлекательная. А возможно и более. Боже, как они все-таки похожи. Я с удовольствием разглядывал восхитительную Диану, жену мэра и мать Полины. Непонятно, правда, чем ее красавец-атлет с рекламной улыбкой оказался хуже этого смазливого веснушчатого паренька. Хотя он вполне мил и свеж. Что ж, во всяком случае теперь понятно, как этот молокосос оказался редактором местной газеты. Да еще с неограниченными полномочиями.

Черт побери, нравы этого городка меня все больше поражали своим хамелеонством!

А голубки все обнимались, вздыхали и целовались. Пора было смываться. Мне не улыбалось выступать в роли извращенца, подглядывающего пикантные сцены, к чему, судя по развитию событий, все и шло.

— Боже, как я по тебе скучала, мой милый, мой любимый, мой славный мальчик, — не переставала вздыхать ранее неприступная, как айсберг, жена мэра. Впрочем, я всегда подозревал, что под ледяной маской зачастую скрываются необузданные и страстные натуры.

— Тебя никто не видел? — спросил не по годам осторожный Сенечка, видно боясь за редакторское место.

— О, нет! Я была осторожна. Правда, я по пути встретила профессора. Но он такой рассеянный. Он все время о чем-то думает. Он меня даже не заметил.

— Тем не менее он заметил тебя в ночь убийства. Разве не так? — усмехнулся Сенечка.

— Боже, как я боюсь! Я никогда этого не забуду! Какие у него были глаза! Я даже через окно заметила. А он, сверкнув на меня жестким взглядом, тут же ринулся в сторону. Как ты думаешь, он чего-то боялся? Я никогда не замечала у него такого взгляда. Всегда такой интеллигентный, любезный. Что он делал в ту ночь под окном гостиницы и почему не зашел в холл?

— В любом случае нас это не касается. А ты… милая, — Сенечка в порыве нежности прижал Диану к своей груди. — Я прошу, не надо об этом рассказывать. Это может быть очень опасным.

— Но почему? Почему? Ведь он не может быть…

— Тс-с-с, — Сенечка слегка зажал ее рот ладонью. — Не надо… Не зря поговаривают, что он работает над проблемой рака. А адвокат… Он был болен…

— О, Боже, как все запутанно. Но… Но Сенечка, милый, главное, это ты… Главное, что я люблю тебя. И, знаешь, с этим убийством… Во всяком случае на нас могут и не обратить внимание. Все заняты его расследованием. И мы может почаще видеться…

— Как бы не так! — неожиданно, с противоположной от меня стороны, раздался громкий, почти злобный крик.

И тут же на сцене появился еще один персонаж местной шекспировской трагедии. Это была уже настоящая Полина, дочка мэра. О, как мало походила она в этот миг на ту неприступную, строгую девицу, по-светски равнодушную и чрезмерно горделивую. Теперь ее лицо было красным от слез. Глаза метали молнии. Губы перекосились от ярости.

Она подскочила к матери. И стала трясти ее за плечи.

— Как… Как ты могла… Ты… Знаешь, кто ты… Я же собираюсь за него замуж… А ты… Ты использовала меня… Ты воспользовалась тем, что мы так похожи. Вот почему весь город судачил, что мы встречаемся. А это ты с ним встречалась. А я не понимала… Ты и папу так ловко обвела вокруг пальца. Ты самая подлая из всех, кого я…

Я примерно догадывался, чем закончится эта сцена. Две несостоявшиеся фотомодели наверняка передерутся. А местный Дон Жуан Сенечка втихоря, деревце за деревцем, пенек за пеньком — и его как и ни бывало. Я также последовал его примеру и что есть мочи рванул к колледжу. Перевел дух только на ступеньках. Пригладил взъерошенные волосы. И как ни в чем не бывало вошел в храм науки Жемчужного, где преподавал Модест Демьянович.

Гимназия была настолько же чистенькой и стерильной, как и ее обитатели. Белые стены, белые двери, белые столы. Белые бантики девочек, белые рубашечки мальчиков. Я заглянул в класс, в котором вел урок Модест. И успел заметить, что он тоже был весь в белом. Белые хлопковые штаны, белая тенниска, белые туфли. Вано сидел за последней беленькой партой. Я уже хотел было поддержать товарища, усевшись с ним за одну парту. Но прозвенел звонок. Так что вкусить жемчужных знаний на сей раз мне не посчастливилось.

Наконец мы остались втроем и расположились, как гимназисты-отличники, поближе к учителю. Положив даже по старой забытой привычке руки на парту. Оставалось разве что только поднять руку, чтобы задать вопрос. Но Модест Демьянович нас опередил.

— Очень раз вас видеть, молодые люди, — приветливо улыбнулся он, расположившись за учительским столом перед нами. — Конечно не смею надеяться, что вас сюда привела жажда знаний.

— Именно она родимая и привела, — кивнул я.

Модест рассмеялся приглушенным смешком.