Чтение онлайн

И Модест Демьянович высоко поднял налитый до краев бокал красного вина. Женщины вытирали слезы платком. Мужчины сосредоточено смотрели в тарелки, чтобы не расплакаться. Наконец, выдержав минуту молчания, все вслед за Модестом подняли свои бокалы и выпили.

Первая минута траура — самая тяжелая. Но после нее вновь ощущается дыхание жизни. Которая состоит из бытовых мелочей. И эти бытовые мелочи в трагичные минуты как-то особенно украшают жизнь.

Раздалось постукивание вилок, звон тарелок. Причмокивание и глотание. Правда, слов еще не было произнесено. Слова были еще некстати.

После второй рюмки, которую уже поднял мэр, как всегда заикаясь и спотыкаясь на каждом слове, трапеза пошла более оживленно. Уже можно было похвалить великолепную жареную индюшку в черносливовом соусе и непревзойденные кулинарные способности Ли-Ли. После третьей рюмашки Диана уже влюблено смотрела на Сенечку Горелова. Ее дочь Полина одновременно стала метать на них гневные взгляды. А мэр, блаженно развалившись на стуле, стал слащаво пожирать глазами пампушку Галку.

После четвертой начали раздаваться уже откровенные смешки. А Ки-Ки и доктор Ступаков в нетерпении принялись подливать. Чувствовалось, что все потихоньку стали забывать, по какому поводу здесь собрались. И поминки грозили превратиться в праздник. Единственный, кто сидел молча, не поднимая глаз, был профессор Заманский. Создавалось даже впечатление, что он единственный на этом балагане, кто искренне жалел адвоката. Переглянувшись с Вано, мы поняли, что пришло время нашего выхода.

Я привстал, разлил вино по бокалам и откашлялся, дабы прервать оживленную беседу. Мой кашель возымел действие, и все разом утихли. И уставились на меня.

— Здесь было сказано много красивых слов о покойном, — начал я так же торжественно и грустно как и Модест. — Вряд ли я выскажусь красивее и мудрее. Учитывая к тому же, что я здесь человек новый, можно сказать — случайный. И с убитым не был близко знаком. И тем не менее я думаю, что имею право на слово. Хотя бы потому, что свершилось зло. И убит человек. И не важно насколько близко я его знал. Важно другое. Важно то, что этот человек мог еще жить. И виновник его преждевременной смерти не найден. А я, как и мой товарищ Вано, являюсь человеком не всеми любимой профессии. Но профессии, которая, невзирая ни на близость или дальность знакомства, прежде всего позволяет увидеть перед собой человека. Пострадавшего человека. И попытаться вскрыть причины, приведшие его к смерти. Поэтому, мне кажется, что достойным жестом памяти о покойном будет то, если сегодня мы с моим другом попытаемся окончательно вычислить: кто же был убийцей. Думаю, мы тем самым не оскорбим память адвоката. Более того, думаю, он будет нам благодарен. Вы согласны со с мной, Лариса Андреевна?

И я повернулся к вдове. Она молча кивнула. Раздался шум. Но скорее это был шум одобрения. Послышались выкрики, что давно пора кончать с этим делом. И надо наконец наказать убийцу. И все в таком же духе.

— Насколько я понял, вы готовы указать на убийцу? — спросил, покручивая пушистые усы, Гога Савнидзе.

— Не будем забегать вперед, шеф, — пробубнил в ответ Вано. И поднял свою огромную лапу.

— Прошу тишины! — прогудел он басом. — Надеюсь вы уже насытились? Поскольку неудобно было бы перед покойным решать такие вопросы с набитым ртом.

Все как по команде отложили вилки. В том числе и Заманский, который по-прежнему сидел, уткнувшись взглядом в пустую тарелку. Только его лицо стало бледнее обычного.

— Начинай, Никита. У тебя лучшие ораторские способности, — предложил мне Вано.

— Ну что ж, попробуем начать издалека.

— А не проще бы сразу указать на убийцу, — пропищала пампушка Галка.

— Я не являюсь представителем местной власти. Нас попросили расследовать это дело. И мы на добровольных началах взялись за это. Поэтому мы не имеем права категорично указывать на преступника. За нас это вполне может сделать ваш шеф милиции. Мы же только попробуем последовательно изложить все факты. И, как я уже говорил, начнем издалека…

Мне действительно пришлось начать издалека. Но в другом смысле. Поскольку при моих последних словах дверь гостиницы широко распахнулась. И в холл вместе с дождем и ветром ворвалась Белка. Я шумно перевел дух. Меньше всего мне хотелось, чтобы она присутствовала при этом разговоре. Мое откровение могло ей прийтись не совсем по вкусу. И неизвестно, какую бурю вызвало бы в ее взбалмошном сердечке.

Белка тем временем подскочила к столу. И ее милое личико перекосила злость. Гости взволнованно зашумели, кто-то выкрикивал, что это порядочное место и она не смеет здесь появляться. Кто-то говорил, что она порочит память покойного. Кто-то — попроще — чтобы она убиралась ко всем чертям.

Белка заткнула уши. И когда все потихоньку угомонились, опустила руки. И, гордо встряхнув рыжей шевелюрой, заявила.

— Вы не имеете права обсуждать дело без меня. Потому что оно касается моего отца. И я обязана знать всю правду.

— Расследование ведется в строгой секретности. И я имею права вышвырнуть тебя за дверь, девочка! — зарычал Гога Савнидзе.

— Секретность! — расхохоталась во весь голос Белка. И в ее смехе послышались металлические нотки. — Столько зевак — и секретность! По секрету всему свету! К тому же, насколько я знаю, Никита это дело расследует в частном порядке. И у него нет никаких полномочий выгонять меня. Поэтому я остаюсь. А если вы посмеете применить силу, я заявлю в суд! За насилие над личностью!

Сенечка Горелов неловко откашлялся и заметил.

— А Белка… Думаю, она где-то права. Почему она не имеет права знать имя убийцы, если это вскоре будут знать все?

— Вот именно! — громко выкрикнула пампушка Галка и ее румяное круглое лицо стало еще краснее. — Может, Белка и не образец нравственности, но я ее понимаю! Если бы, не дай бог… С моим дядей… Да она в первую очередь должна все знать!

— А я протестую! — прогудел Гога. — Именно потому, что она дочь подозреваемого! Если она узнает имя убийцы… Это грозит скандалом!

Белка в ярости затопала ногами. И, похоже, готова была с кулаками броситься на Гогу.

М-да, похоже, Гога где-то прав. Поминки, не превратившись в праздник, постепенно превращаются в скандал. Это было некстати. Да и времени было мало, и заварухой запросто мог воспользоваться преступник. И хотя появление Белки разрушало наш план, мне пришлось замолвить за нее слово. Из двух зол я выбрал меньшее.

Я поднял руку. И строгим тоном, не терпящим возражений, голосом заявил.

— Не трогайте девушку. Пусть остается. Это дело действительно ее касается больше, чем кого-либо.

— А у вас тут не дурно, — с вызовом сказала Белка, оглядев стол. — С каких это пор жемчужане занимаются коллективным пьянством. Может по программе потом предполагается что-нибудь более интересное и пикантное.

Я приблизился к ней, и с трудом сдерживая себя, ответил сквозь зубы.

— Запомни, девочка, если ты еще раз посмеешь произнести хоть слово без моего ведома, я лично сам вышвырну тебя отсюда. И можешь потом подавать во все суды мира вместе взятые. Усекла?

Она правильно поняла мой тон. И покорно уселась на стул. Хотя в ее черных глазках по-прежнему светилась вызывающая непокорность.