Чтение онлайн

Вано передал мои слова Васе, которая долго смеялась в трубку. Заявив, что не верит ни единому моему слову. И уверена, что теплые и нежные слова я уже давно говорю другой. И при этом целую далеко не телефонную трубку. К сожалению, Вася была не права. Подозревая мне в измене. На измену у меня не было времени. К тому же сама Белка наводила на такие подозрения, что у меня начинали по коже бегать мурашки. И я вспоминал свою прошлую неудавшуюся женитьбу.

Вано быстро обрисовал краткую, но достаточно ясную картину того, что нужно узнать. Мы не надеялись, что скоро получим результаты. Как никак Василисе не один час придется просидеть в библиотеке и поговорить со специалистами. Но вниз мы спустились, уже зная, что сказать дорогим гостям.

Усаживаясь, Вано довольно потер руки и победоносно сообщил.

— Ну что ж, думаю к завтрашнему утру мы уже будем знать результаты. Кстати, это вам тоже будет небезынтересно. Наконец-то патриоты своего города узнают, с какой стати вообще существует Жемчужный на белом свете. Думаю, вы еще больше обрадуетесь, что родились именно здесь.

Гости недоуменно смотрели на моего товарища. И если они даже знали, что он имеет ввиду, то непонимание сыграли довольно правдоподобно. Гога браво крутанул чернющий ус и прогудел.

— Черт побери! Что ты имеешь ввиду! И при чем тут история Жемчужного!

— Думаю, при всем! — торжественно заключил Вано. — Смею предполагать, что некий граф основал этот город не на пустом месте. А на месте, где наиболее удачно будут проведены его опыты. И некий его последователь, возможно, даже потомок, эти опыты продолжает по сей день. Не думаю, чтобы это был сам граф. Поскольку, даже если он бы и оказался долгожителем, в любом случае его голова к этому времени варила бы не столь успешно.

Вано явно блефовал. Он практически ничего не знал. Но сумел-таки встревожить сливки Жемчужного.

Сливки слегка закипели. И мэр, как глава Жемчужного, потребовал объяснений. Вано категорически отверг его требования. Заметив, что до полного выяснения картины преступлений он будет держать рот на замке. Но я-то прекрасно знал, что просто-напросто моему товарищу нечего было сказать. Но он, напустив на себя важный вид, загадочно произнес.

— Скоро, совсем скоро убийца предстанет перед нами.

Сливки уже не кипели. Они бурлили и готовы были вот-вот взорваться. Женщины визжали, утверждая, что никакого убийцы не существует. Мужчины вторили им басом, что уже известно будто бы адвокат и его жена покончили с собой.

И тут Вано выложил новый козырь. Он подробно описал картину убийства Ларисы Андреевны. Начиная с 13.00. Когда мы с ней расстались и она пошла к Ступакову. Он так же не преминул уточнить расхождения во времени, когда звонила Лариса Андреевна и ее двойник. И отметил неудачу преступника, который не предполагал, что телефон у Ларисы Андреевны окажется спаренным. И в это время по нему звонили соседи, потому-то он и не работал у библиотекарши это время. («Интересно, — подумал я, — когда Вано успел это узнать и почему не сказал мне?!») И Лариса Андреевна побежала звонить к Угрюмому. Который и оказался свидетелем того, что она звонила именно в то время, когда нам звонил ее двойник. Преступнику было важно знать одно, отметил Вано. (Следующая фраза Вано опять явилась для меня полной неожиданностью. И была для меня не менее важной.)

— А именно, — торжественно произнес Вано, почему-то пристально вглядываясь в доктора Ступакова, — преступнику важно было знать, что Лариса Андреевна крепко уснет. Чтобы без осложнений во время сна силой всыпать ей в рот все таблетки, которые в таких количествах могут убить и слона. Не говоря уже о такой утонченной женщине. Не думаю и даже вовсе отрицаю, чтобы он пошел на риск. И, подкараулив библиотекаршу у нее дома, заставил ее выпить все снотворное. В таком случае обязательно остались бы следы борьбы и насилия. Но таковых не обнаружено. Следовательно преступник всыпал лекарство спящей женщине. А о том, когда она должна уснуть, знал доктор Ступаков. Поскольку лично сам дал ей таблетку сильного снотворного. Разве не так, милый доктор?

Доктор вспотел до такой степени, что, казалось, сейчас превратиться в лужицу. Он судорожно вытирал носовым платком лицо, шею и руки.

— Я не понимаю, о чем вы, — пробормотал он. — Что вы хотите этим сказать. И как вы смеете меня в чем-либо подозревать… Да, я дал это лекарство и не скрывал этого.

— К тому же вы прекрасно знали, когда оно подействует и Лариса Андреевна забудется в глубоком сне, — невозмутимо продолжил Вано. — Я также склонен допустить о наличии у вас помощника. Мне крайне не хотелось бы, чтобы им оказалась ваша племянница. Поскольку она тоже все знала. Так вот, вы, имея сообщника, направились вслед за библиотекаршей. А ваш сообщник тем временем занимал телефонную линию, чтобы у нас было все время занято. И Лариса Андреевна не смогла к нам дозвониться. Вы рассчитывали, что все будет гораздо проще. Что она будет безрезультатно звонить, пока не уснет. Но, увы, ее телефон оказался спаренным. И в это время по нему как раз звонили соседи. Поэтому Лариса Андреевна побежала звонить в пустой дом поэта. К вашему сожалению, вы не знали, что там на время остановился Угрюмый… Но вы дождались ее. И когда она уснула… Конечно, нам было бы гораздо лучше, если бы Лариса Андреевна уснула бы прямо в доме поэта. Она бы тогда осталась жива. Но в таком случае, вы бы затаились. И как знать… Возможно, все равно убили бы ее.

Доктор вскочил с места. Пот уже не лился с него. Напротив кожа его стала настолько бледной и сухой, что казалось он сейчас рассыплется на наших глазах. От негодования.

— Это… Это оскорбление! — он обратился к Гоге. — Я требую, чтобы за клевету, за подрыв репутации вы обязаны его упрятать…

Он не договорил. Поскольку Вано резким жестом руки остановил его угрозы.

— Позвольте. Я исхожу из предположений. И только. Я не утверждаю, что это именно вы. Я просто рисую картину преступления. И хочу заметить, что если только вы знали о том, когда было дано снотворное…

— Дядя! — вскрикнула Галка почти со слезами на глазах. Она подскочила к нему. И стала трясти за плечи. — Ну, дядечка, ну почему же ты… Почему ты не скажешь!

Ступаков вздохнул. Приблизился к Угрюмому. И хмуро глядя на него, выдавил.

— Извини, я это делаю не потому, что желаю тебе зла. Конечно, ты можешь подумать, что из-за ревности я хочу тебя уничтожить. Чтобы на тебя пало подозрение… Я знаю, что Лариса предпочитала тебя. И наверно, тебя любила. Но поверь, я это делаю не со зла. Скорее — чтобы спасти свою шкуру. Но трусость все равно выглядит благородней мести…

— Так вы знали! — вскрикнул я, глядя на Угрюмого.

Он поднял на меня тяжелый, мутный взгляд. Но ответил за него Ступаков.

— Именно. Он знал. Как только Лариса ушла от меня, я тут же позвонил в дом поэта. Я знал, что Угрюмый там. Это она мне сказала. Когда я заметил, что ей нельзя оставаться одной в таком состоянии. Она ответила, что рядом, в доме поэта, теперь живет Угрюмый. И он в случае чего обязательно поможет. После ее ухода я и позвонил ему. Скорее, я хотел убедиться. Я думал, что она лжет, чтобы окончательно развеять все мои надежды. Но я ошибся. Она не лгала. Наверняка, он специально туда поселился, чтобы они встречались. Когда он поднял трубку, я настолько растерялся, что вынужден был ему все и выложить. Ну, я сказал, что дал ей снотворное и она уснет приблизительно в 14.15. Ну, и чтобы он следил за ней. Поскольку она именно теперь нуждается в помощи.