Чтение онлайн

Он как будто оправдывается перед ним, чувствует себя виноватым в болезни его жены. Артур Нерсесович останавливает его взмахом руки.

– Сделайте все возможное, - говорит он.
– Поднимите ее чуть-чуть. И тогда я увезу ее в клинику в Швейцарию.

– Как вам будет угодно.
– Врач пожимает плечами.
– Но я бы не советовал этого. Как она будет общаться с врачами? Психиатрия требует общения. Ну, пусть она знает английский, но ведь это дополнительное напряжение, стресс...

– А я думаю, так будет лучше, - жестко продолжает Аджиев.
– Ей надо сменить обстановку. Здесь даже в воздухе пахнет...
– Он делает неопределенный жест рукой и умолкает.

Врач уходит, а Артур Нерсесович вновь тяжело опускается на скамью. Как это его спросил Федор: "Не снилась ли ему Елена?" Почему он спросил об этом? Что имел в виду?.. Да и как вообще посмел произносить имя его жены?

Аджиев задумывается, и мысли его мрачны и полны зловещих планов.

После операции в "Руне" Федор целые сутки проспал мертвым сном. Он отверг настойчивые приглашения Сашки смотаться к Игнату, чтобы рассказать там об успешно проведенной акции. Теперь Купцов мог спокойно выбираться из своего заточения. Так что Сашке пришлось ехать на 83-й километр одному, потому что и Колян залег, залечивает свое раненое плечо.

Проснулся Федор вечером в среду, все тело ломило, да и в голове еще не прояснилось, но зато на душе было необыкновенно спокойно. Пожалуй, никогда еще он не чувствовал себя так хорошо. Впереди - свободная от всяческих катастроф дорога. Уж он постарается, чтобы их не было. Ни в какие авантюры не даст себя втянуть.

В субботу его свадьба. Семка Звонарь организует стол в одном из своих ресторанов", все, самые близкие ребята приглашены.

Федор подходит к шкафу и, открыв его, смотрит на новенький, с иголочки, костюм. В нем он, как говорят, неотразим. А вот и коробочки с кольцами, и еще одна - подарок невесте, перстенек, купленный в самой дорогой ювелирке - рубин и бриллианты. Красотища! Федор рассматривает радужную игру камней, и сердце его замирает.

"Нет, нас не съешь, не столкнешь в дерьмо, к мусорным бакам или в обоссанные переходы с протянутой рукой, - думает он, представляя лица Шиманко и Мирона Львовича, Аджиева и еще множества других, жирных и самодовольных. Выкрутимся, да еще дадим вам такого пиздаля..."

Он вздыхает, с беспокойством оглядывая комнату, прикидывает, успеют ли жена Семки, Лариса, с подругами убрать здесь к приезду новобрачных. Кажется, Лариса собиралась начать уборку еще в пятницу. Значит, надо успеть завезти Семену ключи и заранее купить цветов. Их должно быть много, разных. Вазы он уже приобрел, так же как и посуду, и постельное белье. Всего недельку они здесь и пробудут, а потом - Кипр, Греция, круиз по Средиземному морю. Мотин человек уже дважды звонил ему насчет паспортов.

Федор накидывает куртку и выходит из дома, чтобы дойти до метро "Смоленская" за газетой. Его вдруг потянуло узнать, что пишут о взрыве в "Золотом руне".

Сразу же поражает фотография: пепелище, даже остова не осталось от дома. "Побрякушки", похоже, брякнули на всю Москву.

Федор медленно читает заметку, здесь же, стоя у самого входа в метро. Дотошные газетчики докопались даже до сомнительного прошлого хозяев "Золотого руна", особенно много написано о Шиманко и его новом липовом фонде.

Немало и рассуждений о том, какого характера был взрыв. Один из ментовских начальников предполагает даже, что это импортная взрывчатка, дающая высокий эффект возгорания, потому что сам взрыв, судя по взрывной волне, был не такой уж и большой мощности. В заключение написано, что к расследованию теракта подключено ФСБ.

"Давайте, ребята, давайте, - смеется про себя Федор и, свернув газету, засовывает ее в урну.
– Большой у вас шухер! Работайте, чтоб не зря зарплату получать".

Он возвращается к дому, перебирая в уме всех тех, кто знает об операции в "Руне". Игнат и Мишка - могила. То же самое Федор может сказать о Коляне с Сашкой. За Семена он ручается, как за самого себя. Все. Даже Купец, который короткое время болтался у Игната, пока тот не отправил его на садовый участок к родственнику под Коломну, не в курсе. Пожалуй, Купец и мог быть тем самым ненадежным звеном, из-за которого, как правило, и засвечиваются даже блестяще организованные акции. Но Игнат не лох, человека насквозь да еще метр под землю видит.

Его опять охватывает усталость, но теперь, придя домой, он ужинает, принимает душ и только тогда ложится в постель. Завтра, завтра встреча со Светланой, еще невестой... От нежности у него сладко ноет сердце. А разговор с отчимом его совсем не пугает. Одолел же он врагов, неужели с будущим родственником не договорится? На этой мысли сознание его отключается.

...Он не помнил другого такого случая в своей жизни. Отправляясь на Чистые пруды к Збарскому, он выехал на своих "Жигулях" на Садовое кольцо и уснул за рулем. Провалился в забытье. Машина продолжала ровно катить вперед, а он уже видел во сне себя в другом месте, снова мальчишкой, на самой кромке неведомого моря, где отмели отзывались эхом на крики чаек и паруса воздушными змеями стояли в разрывах ослепительных облаков, несшихся на него стремительно, как огромная седая волна...

Но миг разбился вдребезги. Его выкинуло из сна так же внезапно, как перед этим кинуло в сон, что-то влажное и теплое стало вываливаться из его рук. Глаза у него открылись, и он едва успел подхватить руль буквально за минуту до того, как его "жигуленок" врезался бы в стенку тоннеля под Маяковской.

Ему истошно гудели сзади, а Федор весь покрылся холодным потом. Случившееся было пострашнее того, что произошло с ним в "Руне". А главное непонятно.

"Неужели это у меня последствия удара по голове?" - подумал Федор и пожалел, что поехал на машине. Теперь он должен был контролировать себя каждую секунду, но от напряжения, которое охватило его, неожиданно заломило в висках. Боль не была очень сильной, но раздражала его. Сразу испортилось настроение, а он ведь должен быть в форме.

Федор притормозил у обочины тротуара. И посидел немного, прикрыв веки. К восьми он уже опаздывал. Рядом припарковалась серебристая "Ауди", и Федор, окликнув вышедшего, видно, в магазин водителя, спросил у него средство от головной боли. Тот охотно принес ему анальгин и при этом заметил, что Федор очень бледен.

Летели минуты, в голове прояснилось, Федор осторожно вырулил в поток машин и приказал себе: еще немного... Надо продержаться...

Вот впереди замаячила высотка у Красных ворот, теперь поворот направо к Тургеневской. Когда он поставил машину во дворе знакомого дома и вышел из нее, у него дрожали колени, а ладони были мокрые, будто он только что вымыл руки. Часы показывали половину девятого.